Цитаты из книги Стража! Стража!

Он очень любил свои доспехи. У него даже другой одежды не было.

«Мой друг Шнобби папрежнему все тот же Шнобби, только паследнее время еще шноббнее»

— Есть какие-нибудь предложения по поводу того, что делать дальше? — произнес Шноббс. Колон не ответил. «Эх, был бы рядом капитан Ваймс, — подумал он. — Он бы тоже не знал, что делать, но его словарный запас, за которым, как за дымовой завесой, можно скрыть это незнание, гораздо шире»

Город функционировал. Это была самоуправляющаяся корпорация гильдий, связанных неумолимыми законами взаимного своекорыстия, и она работала. В среднем. В целом. В основном. Нормально.

Хомо сапиенс, говорите? Спасибо большое, оставьте это добро себе.

Мой мальчик, королевская власть способна развратить всякого. Честные люди начинают кланяться и приседать только потому, что чей-то дедушка был более кровожадным гаденышем, нежели их предок.

– Дракон на крыше, – пискнул он. – Шнобби, тут на крыше – дракон! Что мне делать, Шнобби? Тут дракон на крыше! И смотрит прямо на меня! Эй, Шнобби! – Для начала ты мог бы подтянуть штаны, – отозвался из-за ближайшего угла Шноббс.

Господин Хопкинсон, куратор Музея гномьего хлеба, что в Карусельном переулке, пребывал не в лучшем настроении духа. Во-первых, его только что убили.

Сказать, что Шнобби обладает звериной внешностью, означало бы нанести смертельное оскорбление всему животному миру…

— И ты действительно прищемил пальцы президенту Гильдии Наемных Убийц? — Да, сэр. — Почему? — У него нет хвоста, сэр.

В Анк-Морпорке не было законов, касающихся санитарных норм. С тем же успехом можно было пытаться установить детекторы дыма в преисподней.

Откуда-то снизу донёсся зазывный клич Себя-Режу-Без-Ножа Достабля, а может, кого-то из его коллег. Они торговали горячими сосисками. Внезапно Ваймс почувствовал прилив гражданской гордости. Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления. Стр. 190

Рык произвел эффект одного холодного душа и двух пинт черного кофе.

– Горгулья констебль Водослей, сэр. Бесполезен на парадах и абсолютно бесполезен при патрулировании улиц, но, когда нужно долго просидеть на одном месте, сэр, тягаться с ним не может никто. Он чемпион мира по сидению на одном месте. Абсолютный победитель в стометровых посиделках.

Калитку в воротах чуточку приоткрылась. Взору Ваймса предстала очень узкая полоска очень маленького человека.

Волк издал рык, продолжительный и глубокий. Этакий звуковой эквивалент стремительно укорачивающегося бикфордова шнура.

- Итак, - сказал он, - ты алхимик. Шрамы от всяческих кислот на руках и полное отсутствие бровей.

Куда интереснее было получать письма из дома с перечислением, где и сколько добыто руды, какие новые жилы открыты, какие пласты еще предстоит разработать. Ну а о чем мог написать он? Разве что об убийствах и тому подобном.

Моя хозяйка угнетает меня по-страшному. Колотит в дверь и устраивает скандалы, требуя плату за жилье, якобы я ей задолжал, а это ведь вранье чистой воды. И соседи за стенкой — те меня тоже угнетают, только ночью. Я вот говорю им: я, мол, весь день работаю, когда ж еще мне учиться играть на контрабасе, как не по ночам? Так нет ведь, не слушают. Это самое что ни на есть угнетение, вот что это такое. И если я не под пятой угнетателя, то уж и не знаю, кто тогда под этой пятой.

Человека можно вылечить, а вот книгу — нет.