Цитаты из книги Ворота Расемон

Он был предан своей матери. Зная, конечно, что его ласки и поцелуи служат чувственному утешению матери вдовы.

Мудрость человека несопоставима с мудростью народа. Если бы только оно было попонятнее…

О, греки, сделавшие Юпитера богом отмщения! Вам было ведомо всё.

Он был убеждён, что негодяем мог бы стать, но идиотом никогда. Прошли годы – негодяем он так и не смог стать, а идиотом стал.

Человеческое, слишком человеческое, как правило, нечто животное.

Дайте мне Швейцарию. Или хотя бы свободу слова.

Наследственность, обстоятельства, случайность – вот три фактора, определяющие нашу судьбу. Радующиеся могут радоваться, но осуждать других – безнравственно.

Майнлендер предельно точно описывает прелесть смерти. Действительно, испытав в какой-то момент прелесть смерти, вырваться из её лап нелегко. Более того, кружась вокруг неё, мы всё больше и больше приближаемся к ней.

Завершив одну революцию, начнём новую. Тогда мы сможем ещё сознательнее, чем сегодня, испытывать тяготы жизни.

Тонкий ценитель

Он в самом деле был знатоком. Даже любви он не представлял себе, не связанной со скандалом.

Любовь – это поэтическое выражение полового влечения. Во всяком случае, половое влечение, не выраженное поэтически, не стоит того, чтобы называться любовью.

Мы все стыдимся себя и в то же время боимся. Но никто честно в этом не признается.

Вооружаться заставляет нас страх перед врагом, причём нередко перед несуществующим, воображаемым врагом.

Некий идеалист

Он нисколько не сомневался, что по своей сущности реалист, но он идеализировал себя.

Стриндберг в своих «Легендах» рассказывает, что он пытался на собственном опыте узнать, мучительна смерть или нет. Но такой опыт – дело нешуточное. Он тоже оказался одним из тех, кто «хотел, но не смог умереть».

Стриндберг

Он знал всё. И при этом беззастенчиво выставлял эти свои знания напоказ. Беззастенчиво… Нет, как и мы, с определённым расчётом.

Трагедией жизни Стриндберга была «открытость», трагедией жизни Толстого, как это ни прискорбно, не была «открытость», поэтому жизнь последнего закончилась трагедией, ещё большей, чем у первого.

Прочитав «Биографию Толстого» Бирюкова, понимаешь, что «Моя исповедь» и «В чём моя вера» – ложь, но ничьё сердце не страдало так, как сердце Толстого, рассказывавшего эту ложь. Его ложь кровоточила сильнее, чем правда прочих.

В старину люди каялись перед Богом. Сегодня люди каются перед обществом. Видимо, никто за исключением идиотов и негодяев не может без покаяния превозмочь тяготы жизни.

«Ненавидеть» – один из житейских талантов.