Der Schimmelreiter

...Северо-западное побережье Германии, а конкретнее — город Хузум, жители которого не понаслышке знают, что такое непредсказуемое, бушующее Северное море, считающееся одним из опаснейших морей в мире в плане штормов, а для навигации — одним из сложнейших. В семье Хайенов рождается мальчик, имя которому дают Хауке. Малец с юных лет стремится к грамоте, письму, а больше всего его привлекают плотины, которыми испокон веку ограждали все фризские города, так как Северное море не раз и не два наносило огромный урон этим землям во время штормов. Но вот беда: кроме отца, некоторых образованных мужей города да дочери смотрителя плотин Эльке никто не понимает Хауке, а его мысли по преобразованию плотины, которой на тот момент огражден Хузум, считают полнейшей чепухой. Те же, кто знают толк в этом деле, завидуют Хауке и всячески подзуживают его. Сможет ли Хауке Хайен противостоять ограниченной, невежественной, враждебно настроенной толпе, и провести в жизнь свои идеи?.. Ответы на эти вопросы читатель сможет получить, прочитав повесть немецкого писателя XIX века Теодора Шторма Всадник на белом коне (Der Schimmelreiter, 1888). Повесть считается вершиной творчества Теодора Шторма и приравнивается по значимости к Фаусту Гёте. По крайней мере я такую информацию встречал. Любопытна она еще и тем, что ее нельзя отнести к какому-либо жанру: здесь и реализм (психологическое напряжение Хауке в столкновении с толпой), и романтизм (Хауке практически в одиночку противостоит толпе), и символизм (очень много образов), и мистицизм (удачно вплетены в ткань повествования поверья и легенды северной Германии).

Я не впервые читаю новеллы Т. Шторма, и все, что бы я не читал у него — мне нравится. Ранее прочтены мною двухтомник новелл, изданный в 60-е годы прошлого столетия, и сказки, разбросанные по разным антологиям. Повесть Всадник на белом коне удосужилась еще и двух переводов. Для знакомства с этим чудесным автором этого более чем достаточно, но, если честно говоря, хотелось бы больше. Слог читается как по маслу, классически построен. Каждая новелла интересна по-своему, и чего-либо проходного не встречал. Хочется крикнуть: «Издательства, где вы? Почему не обратите внимание на творчество Теодора Шторма? Ведь у него еще множество новелл непереведенных!!»

В общем, со всем переведенным на русский язык в советское и послесоветское время у этого автора я познакомился. Выходившие же до революции новеллы нужно разыскивать да и переводы, возможно, клишированные. Моя оценка творчеству Теодора Шторма — 5. Наивысшая. Жаль что издательства так сконцентрированны на современной литературе, которая зачастую чухня, а того что действительно мощно, интересно и стоит внимания — не замечают!

Всадник на белых конях в наших сказках - добрые сущности и положительные герои. А в северных преданиях, оказалось, белый конь, Schimmel, это животное, на котором скачет Хель, владычица Подземного мира мертвецов в германо-скандинавской мифологии. Слово Schimmel, означающее скакуна светлой масти, на немецком имеет ещё одно, жутковатое, значение - "плесень". Редкие лошади бледного окраса считались также собственностью Дикого Охотника, то есть, самого дьявола. Его кавалькаду, будто бы, можно было увидеть на гребнях высочайших волн в штормовой прилив. Герою классической новеллы Теодора Шторма достаётся именно такой конь. Сразу начинаются разговоры: скакун появился у Хауке Хайена именно тогда, когда исчезли лошадиные кости с одного из островков Халлиг, Jeverssand-а. Островки эти прячутся в Северном море под водой и показываются время от времени, в зависимости от ритма отливов и сезонных перемен. На Jeverssand давно лежал лошадиный остов, а теперь пропал: не иначе, как молодой выскочка, избранный управляющим плотин, заручился помощью дьявола в обличье немёртвого белого коня! Казалось бы, ну и славно: дамбы и плотины, защищающие от штормовых приливов Северного моря, две сотни лет назад состояли из соломы, камня, земли и глины, пересыпанных слоями, эти ненадёжные конструкции подгрызали мыши, и только вмешательство потусторонних сил способно было остановить разрушение. Народ с дьяволом, впрочем, знаться не намерен. Как и герой новеллы! Тот больше уважает геометрию - чтобы её изучить, Хауке пришлось сперва научиться читать по-голландски. В то время, как соседи судачат и даже саботируют работу юного управляющего, тот придумывает новую, более стабильную конструкцию дамбы, убеждает твердолобых землевладельцев финансировать постройку... Словом, перед нами разворачивается интереснейший поединок науки и суеверий, старого и нового, моря и суши, разума человека - и непредсказуемости стихии. Противостояние это - не единственная драгоценность новеллы. Быт, традиции, диалект, суеверия, даже спортивные игры населения Фризских островов первой половины 19-го века описаны так, будто бы рассказаны очевидцем. Сам герой, Хауке Хайен, вызывает противоречивые чувства. Парень весьма непрост для такой истории, на первый взгляд похожей на древний хоррор в духе Гофмана. Именно разносторонний, непростой характер Хауке превращает новеллу Шторма из плоской мрачной немецкой "готической" картинки в искреннюю, яркую повесть, в которой при желании можно любоваться мистической составляющей... или совершенно её игнорировать. Наблюдать, скорее, за тем, как из любопытного малыша, который хотел знать всё о том, как течёт вода, и как дамба сопротивляется приливу, получается беспощадный к себе и к окружающим Deichgraf, мастер-управляющий. Только начнёшь относиться к герою с симпатией, а тот возьми и убей соседского кота! С тех пор взгляд Трин-Ян, фризской ведьмы, неотрывно прикован к Хауке. Да, парень от души стремится рассчитать и построить идеальную дамбу, да, это не только защитит посёлки от наводнений, но и освободит большие территории земли, которую можно возделывать и пасти на ней овец... И всё-таки сосед, очевидно, небезупречен: самые разнообразные страсти раздирают его - от желания доказать свою правоту, восторжествовать над невеждами, до презрения к тем, кто его одержимость разделить неспособен. "Eine verschlossene einsame Gewaltnatur" (замкнутая, одинокая, жестокая личность) называют его немецкие литературоведы. Почти до самого конца поглядывала на героя с недовольством, неохотно желая ему удачи в делах. Примирила меня с ним безграничная любовь Хауке к своей больной дочке Винке. Трин-Ян, угрюмая старушенция, называет их судьбу "наказанием". Может быть, правильнее было бы (в контексте фабулы) слово "урок"? Итог: интересно, познавательно, захватывающе. Читать лучше по-немецки. В переводе потеряется весь фризский говорок, его двусмысленности и фольклор. А без них останется не более 70% от суммы общей роскоши этой книги. От жуткого имиджа белого коня тоже немногое сохранится. Так что охотно посоветую только тем, кто, как я, способен получать непонятное удовольствие от немецкого. И ещё охотнее тем, кто, как и я, побывал на Северном море и влюбился в него навсегда.

Эту историю с аскетичной атмосферой и маячившим на горизонте дьявольским конем, наверное, уже разложили по полочкам "перехода от романтизма к реализму" - при том, что жизнь прирожденного смотрителя плотины Хауке Хайена показана приближенно к реалиям, нагнать саспенсу господин Шторм умеет. При всех замираниях сердца от морских призраков и "нехороших" обстоятельств, новелла дает повод еще раз поразмыслить над тем, что "самый надежный способ помочь мотыльку не сгореть в огне – отрезать ему крылья", не взирая на последующие за этим лучи ненависти.

Случайное залипание над первыми страницами истории из якобы "переплетенных в голубоватый картон тетрадок периодического издания — не то "Лейпцигских…", не то "Гамбургских плодов для чтения"" вряд ли даст шанс оторваться от книжки даже тем, у кого страсть до мистических видений чудных была в глубоком коматозном сне.