Отзывы о книге Кадавры

Текст Поляринова удивительно точно следует издательской аннотации, мало что добавляя от себя. Пришествие мертвых детей и сопутствующих им «выбросов соли» — сквозная метафора романа, повод рассказать (называя не называя) и о репрессиях, и о войне, и об эмиграции, и о коллективной вине, и о принятии катастрофы. Спору нет — метафора эффектна, находчива, особенно если помнить про книжную цензуру и проистекающую из этого необходимость прибегать к эзоповым практикам.

Беда «Кадавров», однако, в том, что кроме заглавной метафоры в романе нет почти ничего законченного, самоценного.

У романа беда с лором.‌ Подоплека описываемых событий дана бегло, без какой бы то ни было попытки «в достоверность». С одной стороны, мы имеем  жестко-авторитарное российское государство, с другой — это государство почему-то без боя «сдает в аренду» Китаю ключевые южные регионы (включая выходы к Азовскому и Черному морям) и не может совладать со стихийным восстанием в Адыгее. Почему, кстати, земли сданы Китаю, а не Турции? И географически, и геополитически (sic!) это куда более логичный сценарий.

Есть подозрение, что вопросы такого порядка автора не занимали — ему было важнее, чтобы «Объединенная российско-китайская администрация» образовывала аббревиатуру ОРКА. Звучит многозначительно — но зачем, откуда? Ответа нет. Как нет ответа на самый очевидный, напрашивающийся по ходу чтения вопрос: неужели за три десятилетия существования кадавров никто не пробовал их просто выкопать? Зачем все эти взрывы, опыления напалмом и прочие извращения? Или же «мортальные аномалии» пускают корни прямо к ядру земли? No answers.

Альтернативная история — уважаемый и легитимный жанр, однако «Кадавры» к нему не относятся, увы.

У романа беда со структурой. При мизерном объеме в 280 страниц (отпечатанных далеко не самым мелким кеглем) книга вмещает впечатляющие объемы контента. Примерно треть занимает разбросанная по нескольким главам предыстория героев; еще треть — роуд-муви сквозь обезболенный юг России; оставшееся пространство отдано под тот самый плохо прописанный лор, шаржи на Сорокина/Пелевина/Быкова и узнаваемые заимствования из всего подряд, от каноничных текстов известных писателей‌ до антиутопических игровых вселенных Fallout, The Last of Us, Cyberpunk 2077.

В наличии отсылок и пасхалок нет ничего постыдного — этим балуются все, даже великие. Однако у великих цитаты функциональны, они подвергаются ревизии, переворачиванию (часто скрытому, ироничному), создавая самобытную, ни на что не похожую вселенную авторского текста. У Поляринова все куда проще: он берет (возможно, даже неосознанно) яркие фишки из книг и поп-культуры, прилаживая их к своему миру как есть, вместе с торчащими проводами оригиналов. Результат предсказуем: вторсырье.

И если в «Рифе» архитектоника текста была хорошо видна, но хотя бы радовала глаз четкостью линий и симметрией, то в «Кадаврах» история пестрит, как пазл, куда досыпали чужеродных блестяшек, забыв про основной рисунок.

У романа беда с сюжетом. Поляринов создает коллаж, где каждый штрих должен обогащать панораму свыкнувшейся с Катастрофой страны, но в этом коллаже слишком много запчастей и слишком мало клея. Вставным новеллам не хватает внутренней драматургии, связности, взаимных перекличек — выкинь любую, и сюжет ничего не потеряет.

Так, в какой-то момент из повествования искусственно выключают фиксера-Матвея и заменяют на фиксера-Мурата, который нужен только затем, чтобы рассказать про восстание адыгейских ополченцев и Третью нечеченскую на Кавказе. Мурат навсегда исчезнет из романа через пять страниц, а тема с сепаратистами сходит на нет через пятнадцать — никак не повлияв ни на героев, ни на сюжет. Она просто есть, как чемодан без ручки.

Другой пример. Во время охоты за кадаврами к героям подсаживается «похожий на Христа» автостопщик, едущий в коммуну под Краснодаром. Автостопщик выходит на блокпосте, а через несколько глав появляется вновь, когда герои — внезапно — оказываются у порога той самой коммуны. Читатель думает: вау, пазл начинает складываться, сейчас мне покажут что-то важное. Но нет: и коммунары-сектанты, и похожий на Иисуса парень исчезают так же, как появились, — без следа, смысла и ценности для истории.

Есть и более мелкие, но не менее выразительные курьезы. В одной из мини-новелл Матвея задерживают, долго допрашивают, затем отпускают. Все это время Даша ждет брата в машине, перебирая возможные причины задержания. А причина — в карабине, который Матвей возит в багажнике. Казалось бы, такое приключение должно запомниться надолго, став чем-то вроде семейной байки. Однако через несколько дней, когда брат решает пульнуть из карабина по бутылкам, выясняется — Даша уже «и забыла, что Матвей всюду таскает его с собой». И, разумеется, чеховский этот карабин так и не выстрелит: его вешают на стену в первых главах, несколько раз упоминают по ходу действия, а в конце... Ничего. Деталь ради детали.

Ситуацию дополнительно осложняют скачки хронологии. В этом очень небольшом романе, который прочитывается за пару вечеров, какое-то неприличное число флешбэков, отступлений и метаний от одной временной линии к другой. Из трех основных компонентов (лор, прошлое героев, роуд-муви) лучше всего прописана именно личная предыстория брата и сестры, но из-за дозированной подачи и постоянных смещений нарративного фокуса эффект погружения смазывается, а сопереживание героям вытесняет желание освежить содержание «предыдущих серий». Для подобных модернистских трюков роману критически не хватает объема и твердого сюжетного стержня — без него история рассыпается, словно карточный домик.

К сожалению, сюжет как таковой Поляринова интересует мало. Загадка кадавров, экологическая катастрофа, репрессии, война — лишь фон для разговора о фрустрации и травмах главных героев (а через них, очевидно, об этом же, но в масштабе всего российского общества). Желание понятное, и в нем автор последователен: травмирующий опыт описан страшно и достоверно. В таких эпизодах письмо Поляринова вдруг обретает зоркость, глубину — и это справедливо для всех его романов начиная с «Центра тяжести», где детская линия была самой выверенной и чувственной.

Иное дело, что этой в своей основе терапевтической литературе по большому счету не нужен постапокалиптический сеттинг, как не нужна запутанная, но банальная история секты в «Рифе» и надуманный этюд с возведением Стены между Россией и Европой в «Центре тяжести». Расчистив тексты Поляринова от жанровых нагромождений и публицистических аналогий, мы получим трилогию о детстве и детских же травмах, имеющих, впрочем, отнюдь не детские последствия.

Быть может, стоило написать не три проходных романа, а один, но исповедально-личный — про семью, поколение, ужас взросления?

Лучше всего терапевтическая сущность «Кадавров» раскрывается в последних главах, где сюжетная интрига торопливо сметается открытым финалом, зато Даша получает возможность в прямом смысле «выговорить» травмы на диктофон, сопроводив спич детальным прояснением собственных реакций. Поведенческие аберрации Матвея препарированы с аналогичным тщанием, как на сеансе у профильного специалиста. Закрыв книгу, невольно задаешься вопросом: а что это было — мрачная притча о судьбах России или курс по введению в прикладную психологию на Яндекс.Практикуме?

Что это было? Конечно, очередное иноагентское творчество с претензией на глубокомыслие (да-да, конечно, кому не нравится, тот просто ничего не понял!)) Нежные мечты о том, что повинная во всех грехах Россия придет к плохому концу. И «через 10-15 лет» все обязательно вспомнят, как автор предсказывал это, ведь он величает свое творение «капсулой состояния», а конкретно - «рассказом о жизни внутри очень душного и скучного апокалипсиса, в котором не осталось никакой надежды». Разумеется, кроме одной - заработать денежки на своей книге в этом самом скучном апокалипсисе. 

Синдром смещенного горя

Спасибо автору за множество разнонаправленных трансформаций, не открытий, а скорее фиксацию изменений. Впрочем, некоторые скромные субъективные открытия тоже есть, но скорее как читателя)). Не люблю, вернее, думала, что не люблю и не читаю, южную готику, даже классическую американскую, а тут наша, экзотично)), хотя так же душновато. Не люблю фантастических допущений, даже если это только метафора почти всего на свете. Книги с исключительно отрицательными героями, так чтоб без просвета, тоже как-то не самый любимый вариант, но вполне терпимо. Роад муви тоже не мой жанр, тем более в формате: «мы ехали-ехали и хрен поймешь доехали или нет». Открытий финал, опять же субъективно – ну такое… Как-то волшебным образом автор понасобирал моих книжных «нет» и сделал из них «да». Спасибо автору, что наковырял вагон и охапку демонов и страхов, дал им имена, показал со всех ракурсов – любуйтесь и не говорите что не видели. Досыпал стекла и отобрал надежду, даже самую жалкую, самую последнюю: на забвение и покой. Не заслужили, сколько гвоздей в голову не забивай(, сколько соли не насыпай, мертвое-просоленное, все равно скулит. А по тексту – отдельно отмечу «свидетельства очевидцев» - широчайший репертуар реакций! Браво.

Так получилось, что творчество Поляринова меня заинтересовало давно, и у меня даже есть на полках 4 его книги, но первой я взяла последнюю написанную им, даже не прочитав аннотацию, и была очень удивлена, поняв, что это фантастический роман, а не реальный на злобу дня. Что ж, по ходу чтения я увидела, что и в нем многое завуалировано «на злобу дня», отсылок очень много к событиям времен после СВО, и я ждала какого-то глубокого смысла, финала, который сведет воедино все мысли автора и фантастический сюжет, но этого не случилось. И в конце осталось больше вопросов, чем ответов, и самый главный: а к чему это всё было? Может, конечно, я чего-то не поняла, но судя по рецензиям на LiveLib, я не одна)

По сюжету после катастрофы начали появляться фигуры мертвых детей - кадавры, которые выбрасывали соль, если их «обижать», уничтожать, ломать и т.п. Даша и Матвей - ключевые фигуры текста, брат с сестрой, которых связывают очень сложные отношения, но их пути так и не расходятся. Даша занимается изучением этой аномалии, в рамках работы Института, но по ходу исследования возникает больше вопросов, чем ответов, в итоге всё оборачивается катастрофой.

Что ж, сначала было интересно, что это за аномалия, почему и зачем появляются Кадавры, почему только дети, почему люди видят в них своих умерших детей, почему из-за попытки их уничтожения происходит мощнейший выбор соли, уничтожающий урожай, деревья и пр., и ещё много всяких как, зачем и почему.

По ходу повествования мы узнаем истории из прошлого семьи Даши, и там все совсем нехорошо, а её финальное признание на диктофоне повергает в шок. И после этого однозначно ждешь какого-то разрешения всего, какого-то вау открытия, понимания, но открытый финал не оставляет шанса.

Герои очень органичны, и мат в их речи меня совсем не смущал, но ощущение, будто они больны, не может нормальный человек себя так вести, как подонок и урод. После прочтения книги остается неприятное ощущение, будто измазалась в чем-то мерзком, заглянула туда, куда лучше не смотреть, хотя начиналось всё очень даже хорошо. По итогу я не жалею о потраченном времени на книгу, но впечатления неоднозначные.

Сюжет + Общие впечатления + Язык: 7+6+8=7,0

Блиц-аннотация: Мертвые дети, словно соляные столпы жены Лота, они же кадавры, появляются по всей России, пережившей Гражданскую войну в 2020-х годах, и становятся последним всадником Апокалипсиса, из представлений депрессивной интеллигенции.

Непосредственно перед отзывом на "Кадавров", хотелось бы сделать две пометки на полях: первое - это последняя строчка романа "2020-2023, Москва-Пятигорск-Тбилиси" (просто в качестве подсказки читающим). А вторая, то что это мой второй роман Поляринова после "Рифа", и в нём хорошо видно, насколько в литературном плане слог автора стал живее, образнее и внушительнее.

Так если говорить о художественном стиле, где у Поляринова полный порядок, то в сюжете есть каверны, которые портят общее впечатление от романа. Атмосферность "Кадавров" создается искусно, с необходимой детализированностью, с замечаниями, которые помогают без проблем погрузиться в самую гущу происходящего. Здесь, конечно, без вопросов - автор умеет впрыскивать в текст подробности, которые вызовут у читателя нужные писателю ощущения, и не боится вычеркивать то, что может ослабить градус саспенса.

По сюжету главные герои путешествуют по югу России, в тех областях, которые в недалеком прошлом были разрушены Гражданской войной, исследуя мортальные аномалии (кадавры), которые начали появляться еще в конце 1990-х по всей территории России. Сами кадавры, которые бывают только детьми, обнаруживаются в различных уголках страны. Уничтожить их невозможно, но при любой попытке вандализма или намеренного мародерства, территория вокруг этих объектов покрывается солью, становясь непригодной для жизни. И если сперва государство не понимало как обходится с аномалиями, то в какой-то момент не только перешло к политике замалчивания, но и к разработке оружия, способного уничтожить объекты.

Один из слоев метафоры текста, о наших болезненных воспоминаниях, что превращаются в подобных кадавров, это довольно интересный прием Поляринова. Однако, за непростыми переживаниями автора ковидного карантина, когда роман начал писаться (читай 2020-Москва), в какой-то момент у Поляринова, не принявшего происходящее в реальной ему России, начинает выбираться собственный кадавр, где полицейское государство преследует любое инакомыслие (читай 2023-Тбилиси). И с этого момента текст начинает тонуть в условностях, которые одолевают самого автора, отчего он приобретает легкий налёт произведения "по повестке": иноагенты, госизмена, релоканты и прочий дремучий коктейль. Несомненно, что писатель должен фиксировать реалии, тем более, что у Поляринова это получается талантливо, но когда роман из сложного произведения начинает превращаться в буффонаду, то хочется лишь с грустью заметить, что уважаемому Алексею сложно жить вне стереотипов. Хотя отмечу, что образ Прилепина и Ко в виде полусумасшедшего Захарыча получился у него смешным, тут не отнять.

Вообще многослойность метафор в "Кадаврах" сыграла с Поляриновым злую шутку, ведь с точки зрения исполнения текст в действительности неплох, но игра на усложнение и, местами, излишняя усердность донести мысль до читателя превратило этот роман в полуживую пустыню, где концовка выдалась уж слишком банальной, а сказанное оказалось тем, что как говорят, не стоит и выеденного яйца. И тем не менее, как текст эпохи, роман следует иметь на карандаше для читающей публики, а автору задуматься, что отличное враг хорошего, поэтому в искусстве иногда стоит стремиться к минимуму изобразительных средств, ведь до вдумчивого читателя дойдет, а для не особо вдумчивого - это и не надо.

Господи, как много смыслов в такой маленькой книге. Пласт за пластом, или боль за болью. Она как "книга перемен", сейчас дает ответы на очень много вопросов. Точнее не так, ответов нет, только какой-то небольшой триггер, который раздражает точку в мозгу, отвечающую за самостоятельный поиск ответов. Прежде всего внутри себя. Ведь больные вопросы, в отличие от научных, фактологических, они всегда уже имеют ответ внутри каждого человека. Разный ответ, но всё же.

Еще это удивительнейшая книга, которую мне хочется начать читать сразу же по окончании. Кажется, что где-то что-то я упустила. Еще деталь, еще отсылку, еще смысл. Учитывая то, что книгу я слушала, нужно будет попозже действительно прочитать. И я уверена, она откроется для меня еще какими-то новыми сторонами. Но даже сейчас хочется как с хорошим вином, сложной музыкой уделить ей осознанное время. Проговорить с кем-то близким детали и ощущения. Обсудить те струны, которые Поляринов в нас надергал.

И вот что важно отметить. Пласт про медленный конец света совсем не один. И антиутопичность тоже не единственное страшное в этом романе. Отношения во всех их проявлениях. Человек и боль, человек и принятие (себя, ошибок, правды). Да, конечно, есть политические мотивы. Но и они не единственные. Религия, вера – я находила в этом романе реперные точки на каждую из важнейших тем нашего бытия. Это просто как нота в том самом вине или духах – есть нотка боли, есть нотка отчаяния, есть нотка любви, а есть нотка прощения. И хочется найти и зафиксировать их все, побыть "там" чуть дольше. Да, нужно повторить прочтение...

Но что для меня стало основным мотивом, базовым, так сказать, ароматом этого романа. Как раз не антиутопичность. Не тот пугающий мир условного пост-апокалипсиса, который нарисовал Поляринов. И даже не молоток.... хотя рядом. Это гвоздь. Жутчайший образ. Я сегодня сама использовала это выражение: "засядет, как гвоздь в голове". Про чаще всего страшные навязчивые мысли. То, что мучает, выкручивает совесть или заставляет помнить то, что хочется забыть. Это про стыд и боль, про страх и отчаяние. И то, что с этими гвоздями делают люди в романе, как они пытаются избавиться от своих гвоздей – это страшно, но так понятно.

Мне сейчас с моим гвоздем очень больно. Но я его оставляю себе, потому, что хочу быть живой, полной, целой. А не человеком с дырой. И каждому нужно свои гвозди памяти держать при себе. И всему обществу – нужно помнить. А не пытаться вколотить их в податливое тело будущего.

C.R. Надо точно покупать книгу. Обложка прекрасна и ужасна одновременно. Хочется не просто плакать, а скулить от бессилия, глядя на неё. ОТличная работа дизайнера.

Не приходится удивляться, что в издательстве "Эксмо" устраивают обыски и кого-то задерживают. Осталось только узнать, какие статьи им пришьют. Сегодня ассортимент возможностей как никогда широк. Был бы, как говорится, человек... По нынешним временам сравнительно безопасно писать разве что о шумерах. Но даже и там надо поаккуратнее рассказывать о подвигах Гильгамеша. Некоторые его мнения и действия могут напомнить нашим современным богам о чём-то нежелательном.

В общем, это очередная антиутопия, в которой Алексей Поляринов отразил в преломлённом виде нынешние реалии. Получилось в целом хорошо, особенно если принять во внимание, что сам жанр я не жалую. Имя автора мне откуда-то известно, хотя это первая его книга, которую открываю.

Написано гладко, читать интересно, это факт. Больше всего, пожалуй, нравится Самаэль с молотком. Создалось полное впечатление, что автор описывает реальный апокриф -- книгу, обильно украшенную средневековыми миниатюрами.

Есть и некоторые минусы. По всем признакам, это работа так называемого "молодого автора". Очень большое внимание он уделяет подросткам, а старшее поколение (им всем, полагаю, за 60), хорошо выпив, поёт хором вот такую песню:

Корабли в моей гавани жечь На рубли поменяю билет Отрастить бы до самых бы плеч Я никогда не вернусь домой

Ставлю рубль, что никто из имеющихся на моём горизонте реальных старпёров этих слов наизусть не знает. Если и слышали, ни за что это петь не станут.

Нарушил обычное своё правило, посмотрел кое-что про Алексея Поляринова в интернете. Не так уж он и молод, как мне показалось. Эту книгу он написал в так называемом "щенячьем возрасте" -- ближе к его концу.

Не порадовала и очередная версия слезинки ребёнка вместе с некоторыми другими психологическими изысканиями. Нет, Поляринов -- далеко не Достоевский, его история со смертью Насти выглядит полностью сконструированной, объяснения вымученными, а "потёмки души" в его исполнении фальшивы, и от этого впечатления отделаться не получается. Всё это, на мой взгляд, лишнее в общем контексте истории. Автор неоднократно упоминает какие-то Дашины писательские курсы. Это тоже признак начинающего. (На самом деле А.Поляринов пишет уже давно и успел выпустить целый ряд книг.)

По-настоящему убедительна оказалась эмиграция. Автор знает, о чём говорит. Видимо, это именно то, что он сам думает и чувствует в своём "прекрасном далёко". Вышло глубоко. Верю.

В целом книга получилась удачная. Ставлю ещё один рубль, что со временем обстоятельства сложатся так, что мы усмотрим дополнительные параллели с той грядущей не известной пока реальностью. Писателям часто удаётся увидеть что-то в тумане будущего. Что ж, будем следить за новостями.

Очень перспективное начало. Текст идет как по маслу. В мыслях прогнозы того, что может произойти дальше. Потом история довольно долго бродит вокруг поиска все новых кадавров. Но вдруг появляется ощущение. Тихонечко так, подсознательно. Ощущение, что не так все однозначно в тексте. Есть что-то скрытое, что я постоянно не могла нащупать. Но читаю дальше.

Но шла молва, и молву не могли пресечь даже угрозы набить рот глиной; нет в мире столько глины.

Я читала эту книгу в книжном клубе, и где-то к середине написала в чатик, что скоро сама себе забью гвоздь в голову, до того это тяжко и безысходно. Поляринов — большой и безусловно признанный мастер русскоязычной прозы, но еще он тонко чувствует русскую душу в самом злободневном смысле.

Путешествие по русскому югу легко узнаваемо, наверное, каждым, кто хоть раз бывал в тех краях. Огромное сердечное дружелюбие парадоксально смешивается с настороженностью к чужакам. Смелость и честность — с забитостью и иносказанием. Возможность не замечать беду — с готовностью чутко отреагировать, когда гром все-таки нагрянет. Это, конечно, не мистика совсем. Ни на секунду не обманывают кадавры — это бескрайняя метафора обо всем сразу. Соляные трупы неупокоенных детей разбросаны по стране — и это лакмусовая бумажка, демонстрирующая социальные и экономические процессы. Кто-то на беде наживается, кто-то — обожествляет, кто-то — собирается в крестовый поход. Люди здесь — не только отдельные персонажи, но и некоторая народная масса, которую качает на волнах непроверенной информации, цензуры, воин.

Матвей и Даша — это ужас что такое. В центре романа — семья, где каждый покалечен до основания, и понимаешь это не сразу. Воспоминания об их юности вызывают хтонический ужас, вот именно что из детства, когда вспоминаешь, как прыгал по гаражам с гранатой, и недоумеваешь, как вообще выжить-то получилось? А выросли ведь. Брат с сестрой, которые для меня даже не были в центре романа, потому что центр — это кадавры, это жизнь, это новостные сводки. И частные имена — лишь призма, через которую мы этот мир видим.

Книга получилась удивительно образной, дышащей, многослойной. Документальные вставки и интервью — как отдельный ход, создающий иллюзию гиперриализма. Пожалуй, более всего меня поразили как раз приведенные цитаты, в которых невозможно не узнать действительность. И [данные удалены], [данные удалены], [данные удалены]...