Сadaver

Текст Поляринова удивительно точно следует издательской аннотации, мало что добавляя от себя. Пришествие мертвых детей и сопутствующих им «выбросов соли» — сквозная метафора романа, повод рассказать (называя не называя) и о репрессиях, и о войне, и об эмиграции, и о коллективной вине, и о принятии катастрофы. Спору нет — метафора эффектна, находчива, особенно если помнить про книжную цензуру и проистекающую из этого необходимость прибегать к эзоповым практикам.

Беда «Кадавров», однако, в том, что кроме заглавной метафоры в романе нет почти ничего законченного, самоценного.

У романа беда с лором.‌ Подоплека описываемых событий дана бегло, без какой бы то ни было попытки «в достоверность». С одной стороны, мы имеем жестко-авторитарное российское государство, с другой — это государство почему-то без боя «сдает в аренду» Китаю ключевые южные регионы (включая выходы к Азовскому и Черному морям) и не может совладать со стихийным восстанием в Адыгее. Почему, кстати, земли сданы Китаю, а не Турции? И географически, и геополитически (sic!) это куда более логичный сценарий.

Есть подозрение, что вопросы такого порядка автора не занимали — ему было важнее, чтобы «Объединенная российско-китайская администрация» образовывала аббревиатуру ОРКА. Звучит многозначительно — но зачем, откуда? Ответа нет. Как нет ответа на самый очевидный, напрашивающийся по ходу чтения вопрос: неужели за три десятилетия существования кадавров никто не пробовал их просто выкопать? Зачем все эти взрывы, опыления напалмом и прочие извращения? Или же «мортальные аномалии» пускают корни прямо к ядру земли? No answers.

Альтернативная история — уважаемый и легитимный жанр, однако «Кадавры» к нему не относятся, увы.

У романа беда со структурой. При мизерном объеме в 280 страниц (отпечатанных далеко не самым мелким кеглем) книга вмещает впечатляющие объемы контента. Примерно треть занимает разбросанная по нескольким главам предыстория героев; еще треть — роуд-муви сквозь обезболенный юг России; оставшееся пространство отдано под тот самый плохо прописанный лор, шаржи на Сорокина/Пелевина/Быкова и узнаваемые заимствования из всего подряд, от каноничных текстов известных писателей‌ до антиутопических игровых вселенных Fallout, The Last of Us, Cyberpunk 2077.

В наличии отсылок и пасхалок нет ничего постыдного — этим балуются все, даже великие. Однако у великих цитаты функциональны, они подвергаются ревизии, переворачиванию (часто скрытому, ироничному), создавая самобытную, ни на что не похожую вселенную авторского текста. У Поляринова все куда проще: он берет (возможно, даже неосознанно) яркие фишки из книг и поп-культуры, прилаживая их к своему миру как есть, вместе с торчащими проводами оригиналов. Результат предсказуем: вторсырье.

И если в «Рифе» архитектоника текста была хорошо видна, но хотя бы радовала глаз четкостью линий и симметрией, то в «Кадаврах» история пестрит, как пазл, куда досыпали чужеродных блестяшек, забыв про основной рисунок.

У романа беда с сюжетом. Поляринов создает коллаж, где каждый штрих должен обогащать панораму свыкнувшейся с Катастрофой страны, но в этом коллаже слишком много запчастей и слишком мало клея. Вставным новеллам не хватает внутренней драматургии, связности, взаимных перекличек — выкинь любую, и сюжет ничего не потеряет.

Так, в какой-то момент из повествования искусственно выключают фиксера-Матвея и заменяют на фиксера-Мурата, который нужен только затем, чтобы рассказать про восстание адыгейских ополченцев и Третью нечеченскую на Кавказе. Мурат навсегда исчезнет из романа через пять страниц, а тема с сепаратистами сходит на нет через пятнадцать — никак не повлияв ни на героев, ни на сюжет. Она просто есть, как чемодан без ручки.

Другой пример. Во время охоты за кадаврами к героям подсаживается «похожий на Христа» автостопщик, едущий в коммуну под Краснодаром. Автостопщик выходит на блокпосте, а через несколько глав появляется вновь, когда герои — внезапно — оказываются у порога той самой коммуны. Читатель думает: вау, пазл начинает складываться, сейчас мне покажут что-то важное. Но нет: и коммунары-сектанты, и похожий на Иисуса парень исчезают так же, как появились, — без следа, смысла и ценности для истории.

Есть и более мелкие, но не менее выразительные курьезы. В одной из мини-новелл Матвея задерживают, долго допрашивают, затем отпускают. Все это время Даша ждет брата в машине, перебирая возможные причины задержания. А причина — в карабине, который Матвей возит в багажнике. Казалось бы, такое приключение должно запомниться надолго, став чем-то вроде семейной байки. Однако через несколько дней, когда брат решает пульнуть из карабина по бутылкам, выясняется — Даша уже «и забыла, что Матвей всюду таскает его с собой». И, разумеется, чеховский этот карабин так и не выстрелит: его вешают на стену в первых главах, несколько раз упоминают по ходу действия, а в конце... Ничего. Деталь ради детали.

Ситуацию дополнительно осложняют скачки хронологии. В этом очень небольшом романе, который прочитывается за пару вечеров, какое-то неприличное число флешбэков, отступлений и метаний от одной временной линии к другой. Из трех основных компонентов (лор, прошлое героев, роуд-муви) лучше всего прописана именно личная предыстория брата и сестры, но из-за дозированной подачи и постоянных смещений нарративного фокуса эффект погружения смазывается, а сопереживание героям вытесняет желание освежить содержание «предыдущих серий». Для подобных модернистских трюков роману критически не хватает объема и твердого сюжетного стержня — без него история рассыпается, словно карточный домик.

К сожалению, сюжет как таковой Поляринова интересует мало. Загадка кадавров, экологическая катастрофа, репрессии, война — лишь фон для разговора о фрустрации и травмах главных героев (а через них, очевидно, об этом же, но в масштабе всего российского общества). Желание понятное, и в нем автор последователен: травмирующий опыт описан страшно и достоверно. В таких эпизодах письмо Поляринова вдруг обретает зоркость, глубину — и это справедливо для всех его романов начиная с «Центра тяжести», где детская линия была самой выверенной и чувственной.

Иное дело, что этой в своей основе терапевтической литературе по большому счету не нужен постапокалиптический сеттинг, как не нужна запутанная, но банальная история секты в «Рифе» и надуманный этюд с возведением Стены между Россией и Европой в «Центре тяжести». Расчистив тексты Поляринова от жанровых нагромождений и публицистических аналогий, мы получим трилогию о детстве и детских же травмах, имеющих, впрочем, отнюдь не детские последствия.

Быть может, стоило написать не три проходных романа, а один, но исповедально-личный — про семью, поколение, ужас взросления?

Лучше всего терапевтическая сущность «Кадавров» раскрывается в последних главах, где сюжетная интрига торопливо сметается открытым финалом, зато Даша получает возможность в прямом смысле «выговорить» травмы на диктофон, сопроводив спич детальным прояснением собственных реакций. Поведенческие аберрации Матвея препарированы с аналогичным тщанием, как на сеансе у профильного специалиста. Закрыв книгу, невольно задаешься вопросом: а что это было — мрачная притча о судьбах России или курс по введению в прикладную психологию на Яндекс.Практикуме?

20 понравилось

372

Отзывы о книге Кадавры

Кадавры

Сadaver

Комментарии 0