Отзывы о книге 2666

Спасибо аудиокниге и Юрию Гуржию за начитку. Без нее я бы этот кактус не осилила. А так по дороге в транспорте, дома за делами и на работе с наушником книга была прочитана( прослушана). Даже ни разу не уснула в процессе. Все-таки кирпичи - это моя боль, и как возмутился один из персонажей( или это было в послесловии), больше читают короткие книги и не готовы на реальную встречу с авторским мастерством. В чем я согласится совсем не могу. Некоторым историям, складным и последовательным, объем идет, даже поможет в раскрытии и углублении общего смысла, а так же персонажам. Или временной пласт, как у Кена Фоллетта, позволяет наполнить множество страниц событиями и сюжетом. Субъективное мнение, но данной книги лучше бы было быть в виде отдельных романов, даже не по частям, которых пять. Отдельный роман про литературоведов, которых свела между собой любовь и одержимость одним автором, которого они отправились искать в Мексику, и тайна бы раскрывалась и по итогу раскрылась, кто же этот таинственный Арчимбольди. И отдельным сюжетом там были бы половые отношения всех и вся друг с другом. А второй роман, да даже не роман, а тру-крайм исследование серии убийств в одном городке( которое почти им и является, ведь Санта-Тереза прототип реально существующего города и событий, которые до сих пор происходят там). И каждый бы выбирал себе то, что ему ближе. Мне, честно, было интереснее читать об убийствах, да, с подробностями, да, жестоко, да, их много, но это я больше люблю и это мой личный крючок интереса. Литературно-издательские перипетии при моей любви к чтению абсолютно не откликаются внутри меня( почему, собственно, я и оценила книгу так). Одну звезду я сняла еще за персонажей. Точнее их отношения, так много места отведено для сравнений, отсылок на историю и мифы, на другие произведения, на проблемы литературы и ее изучения. И так мало на раскрытие взаимоотношений, поэтому персонажи общаются по делу, тут же спят, снова говорят о деле. Любовники не знают друг друга, да и не пытаются, зато рассуждают о степени наполненности при сексе с полицейским и наркоторговцем. Приведу пример с начала. Есть у нас двое мужчин и одна девушка. И она с обоими. И их это устраивает. Точнее нет, они решают выяснить отношения посредством звонка

Первые двадцать минут шли в трагическом тоне: слово «судьба» было произнесено десять раз, а слово «дружба» – двадцать четыре. Имя Лиз Нортон упоминалось пятьдесят раз, причем девять из них всуе. Слово «Париж» прозвучало семь раз. Мадрид – восемь. Слово «любовь» они произнесли два раза – по разу каждый. Слово «ужас» – шесть раз, а слово «счастье» – один (его употребил Эспиноса). Слово «решение» произнесли двенадцать раз. «Солипсизм» – семь. «Эвфемизм» – десять. «Категория», в единственном и множественном числах, – девять. «Структурализм» – один раз (Пеллетье). Термин «американская литература» – три раза. Слова «ужин», «ужинаем», «завтрак» и «сэндвич» – девятнадцать. «Глаза», «руки», «волосы» – четырнадцать. Потом разговор пошел непринужденнее. Пеллетье рассказал Эспиносе анекдот на немецком, и тот посмеялся. Эспиноса рассказал Пеллетье анекдот на немецком, и тот тоже посмеялся.

К чему-то они пришли, не поняла к чему, но общались нормально после и продолжали свой треугольник, даже ночь втроем устроили. Без особых сомнений. Как роботы, главное потом Арчимбольди обсудить. Или сам Арчимбольди, который имея жену на встрече с супругой издателя провел время между разговорами о деле и различиях в размерах полового органа у военных с ней в постели. А потом еще раз уже будучи вдовцом, такая эта баронесса женщина пожар. Это я забыла про инспектора, который при обсуждении преступлений с психиатром успел у нее и возраст узнать, и про детей, и семейное положение. Естественно, потом был секс. И снова работа. Деловые люди они такие, на эмоции не скупятся. Так вроде и так много слов написано, ну можно было для драмы добавить парочку. Как будто прочитала про роботов. Ну или проблема в способе чтения. А может я уже что-то и забыла, или отвлеклась. Но одно могу сказать точно - меня не увлекло и это главное.

Алисы в Зазеркалье. Долгая Прогулка 2026, январь.

«Авенида Герреро в этот час больше всего напоминает кладбище. Но не кладбище 1974, 1968 или 1975, а кладбище 2666 года — забытое надгробие над мёртвым или нерождённым веком». Это цитата из «Амулета» Боланьо, она стала ключом к его главному роману. Я же, читая 2066, попыталась разобрать стершуюся на одноименном надгробии надпись. В первую очередь, должна признаться, что взяться за этот роман основательно было тяжело – эта книга из тех, к которым просто необходимо готовиться заранее и иметь определенно нехилую литератную базу для анализа. Подступаться к ней без подготовки – равно сразу закопать ее для себя. Поэтому мне пришлось совершить второй подход – уже после небольшого ресерча, увы, весьма поверхностного, но позволившего мне погрузиться в эту книгу куда более основательно. «2666» роман сложной структуры, насыщенный интертекстом и различными отсылками. Вероятно, именно поэтому роман получил столь неоднозначные отзывы от читателей: сейчас мало кому хочется «копаться» в книге, чтобы ее разгадать. Роман часто обвиняют в псевдоинтеллектуальности, главный маркер которой - претенциозность. Но Боланьо не умничает на пустом месте. Скорее, он рассыпает перед читателем осколки тем, образов и смыслов, которые мы уже вольны сами собрать в мозаику как нам заблагорассудится.

Синий цветок

Первая часть романа повествует о четырех литературоведах, которых сводит вместе любовь к творчеству таинственного писателя Бенно фон Арчимбольди. Они сходятся, пытаясь отыскать его следы и разгадать личность автора, понять истинный смысл его работ; он становится в некотором роде их синим цветком – символом недостижимого идеала и абсолютного знания из традиции немецкого романтизма (по крайней мере, такая ассоциация у меня возникла). Однако, на мой взгляд, творчество и сам образ писателя проращивают в душах литературоведов ростки зла, превращая искомый синий цветок в цветок зла. Истина, к которой они стремятся, открывается слишком поздно: поиск «вещи в себе» (если она вообще существует) ведет не к просветлению, а к падению. Осмелюсь сказать, что творчество Арчимбольди в этом смысле становится своего рода «вирусом». Или же, тут можно провести сравнение с Древом Познания Добра и Зла – ведь по библейской мифологии, именно познание открыло нам не только добро, но и зло. Здесь особо важна мысль миссис Бубис о том, что «правильно» понять чье-то творчество невозможно, его ты понимаешь только через призму собственного восприятия. Еще одним важным моментом является сцена, где трое литературоведов избивают пакистанского таксиста и при этом испытывают возбуждение – эта сцена вскрывает то, что даже весьма интеллигентные и образованные люди внутри прячут звериную натуру. И это – начало конца, ведущего к зловещему предсказанию 2666. Если «синий цветок» может быть лишь моим домыслом, то «цветы зла» присутствуют в тексте вполне буквально – уже во вводной цитате. С ними перекликается не только тематика, но и сама структура романа: фрагментарная, разрастающаяся, заражающая читателя тревогой.

«Безумие заразно»

Вторая часть романа начинается значительно мрачнее. Она рассказывает нам историю Амальфитано, философа, оказавшегося в злополучной Санта-Тересе со своей дочерью Росой. По настроению и теме эта часть сильно отличается от предыдущей – декорации меняются, и из интеллигентных кругов мы плавно переходим к повествованию мрачному, оказываемся в атмосфере упадка, насилия и куда более отчетливого морального разложения. В этой части много тревожности и каких-то отрывочных деталей, показывающих нам распад Амальфитано, постепенно охватывающее его безумие. Нам открываются детали его прошлого, мы узнаем о его бывшей жене Лоле, безумной, в чьей смерти он, вероятно, винит себя. От нее ли он заражается безумием? Вероятнее всего, так и есть. Тревожность, страх Амальфитано за дочь и его одержимость сводят его с ума, в какой-то момент он уже начинает слышать голоса «призрака». Амальфитано думает об авангардном искусстве и сам повторяет эксперимент – вешает книгу по геометрии на бельевой веревке, желая посмотреть, чему та научится в реальных условиях. Это своего рода жертвоприношение, абсурдный ритуал, символизирующий процесс разложения как его собственного разума, так и современности в целом.

О судьбе

Третья часть посвящена афроамериканскому журналисту с говорящим псевдонимом Оскар Фейт, отправляющийся Санта-Тересу, чтобы освещать боксерский поединок. Сразу интересной деталью оказывается то, что многочисленные убийства женщин в Санта-Тересе его редакцию меньше, чем мелкое спортивное событие. В этой части многочисленные убийства женщин, происходящие в городе, обретают более важную роль – реальную, герой напрямую сталкивается с ними и со всей мрачностью города. Эта часть обретает нуарный флер, где мрачный «чужой» герой пытается разоблачить, вскрыть пороки «прогнивщего города». Однако его начальство не интересует истории о самых масштабных убийствах в истории, его ругают за то, что он это предлагает. Сам же поединок по факту является бледным и неинтересный действом, которым, однако, пытаются переключить внимание людей. В этом же городе Фейт встречает Росу, дочь Амальфитано, и, понимая, что над ней нависла реальная угроза решает действовать и спасти ее, пусть это будет лишь одна жизнь из тысячи. По своей сути, Фейт становится единственным, кто хоть как-то противостоит злу – в отличии от отца Росы, он действует, и пускай он не может изменить мир – он может изменить хоть что-то, и для этого ему не нужно познавать смысл зла.

Ад уже здесь

В этой части Боланьо заваливает читателя криминальной хроникой, не лишенной детальных подробностей и описаний. Он показывает холодную, неприятную, реальную картину происходящего. Усилия детектива, что пытается расследовать дела, сталкивается с сопротивлением системы, эти убийства сваливают на человека, чья вина в этом сомнительна, и после его заключения убийства продолжаются, но это никого не волнует. Все, кто пытается отыскать правду – терпят поражение и ничего не могут изменить. В итоге у людей опускаются руки, и все это превращается в бесконечный круг безразличия и насилия, системное и неисчерпаемое зло. Прототипом Санта-Тересы считается город Сьюдад-Хуарес, в котором в 90-х происходили похожие события.

Главный герой

Можно сказать, что именно в этот момент мы видим своего рода начало книги – знакомимся с символом всего романа – мистическим немецким писателем Бенно фон Арчимбольди. Его образ может показаться разочаровывающим – он никакой не мистический гений, не особенный челоек. Ханс Райтер – свидетель событий своей мрачной, смертельной, апокалиптичной эпохи, переживший и наблюдавший зло этого мира, а затем ставший зеркалом или даже витражем этого зла, проецирующим его через свои работы вовне, отражающим зловещую суть надгробия 2666 в своем сумбурном, экспериментальном хаосе. Эта часть – своего рода точка в романе (или, скорее, многоточие), сводящая все поднятые темы в одну – литература бессильна против системного зла, а само осознание его опасно.

Многоточие

По своей сути мы не знаем, чем кончилось произведение. Мы не знаем, удалось ли Фейту спасти Росу, а детективу разгадать убийства. Мы не в курсе, что дальше случилось с героями, которых мы пытались понять, и в этом суть жизни как среза определенного момента в настоящем – бесконечного. Роман не о конкретном сюжете, он показывает образ опустошенного, ожесточившегося после войны и жестокости мира, точнее лишь одного города, ставшего сосредоточением зла. Боланьо не дает нам ответы, - он дает пищу для размышлений, заостряет внимание на актуальных проблемах общества конца 20 века и возможных проблемах века 21-го.

Да, это безусловно шедевр! лучшее творение автора, написанное перед смертью и ставшее венцом его труда! Представьте огромное лоскутное одеяло, накрывшее собой весь мир - Мексику и штаты, Германию и Россию! Одеяло, раскрашенное ярчайшими красками - алой кровью жертв зла и насилия, черными тонами боёв великой войны, украшенное узорами творчества великого Арчимбольдо! И все эти сумасшедшие сюжетные лоскуты из боксеров и писателей, убийц и издателей, режиссёров и автослесарей, нобелевских лауреатов и гестаповцев, шлюх и Сизифов сплетаются воедино великим пером автора! Восторг!

Не понимаю, откуда эта книга возникла в рекомендациях, иногда просто сохраняю себе из каких-то подборок, чтобы составить собственное мнение. Начала слушать и сразу стало сложно продраться через литературоведческие достаточно скучные изыскания и предположения о судьбе загадочного талантливого автора. Настолько напрягло, что полезла и посмотрела, о чем вообще книга, что за оценки. Увидела, что мол супер и очень талантливо и "легендарный" роман и "самый выдающийся голос латино-американской литературы" - ладно, думаю, потерплю, дам шанс. И на героизм слушала 48 часов...
4 как будто самостоятельных раздела, один из которых просто жутчайшая жесть с криминалистическими описаниями более чем 200 изнасилований и убийств в мексиканском захолустье, что просто подрывает веру в здравый смысл и человеческое достоинство, очень угнетающе.
История писателя, прошедшего через ужасы нацизма, довольно интересна и познавательна, рассказ о литературоведах, которые заняты его поиском и познанием граней физической и духовной любви между собой, скорее, забавна.
Но, к величайшему моему ужасу, после того, как книга закончилась, выяснилось, что она не дописана!!! то есть связать все ниточки сюжета воедино я могу по своему усмотрению???! И представьте мое негодование - на кой пень я слушала про все эти ужасы изнасилований и убийств, если я даже не узнаю, кто убийца/ы и по какой такой причине это вообще стало возможно на белом свете? Конечно, как будто все уже понятно, кто это, но это не очевидно и совершенно отвратительно, что развязки нет! Сочувствую автору, конечно, он скорее всего хотел дописать роман, но смерть не дала этому намерению осуществиться - облом просто очень сильный, так что имейте в виду! И даже почему роман так называется, вы никогда не узнаете!

Эта рецензия должна была быть написана в пяти частях для достижения бОльшего коммерческого успеха. Но вопреки воле автора она публикуется целиком, поскольку цензурных формулировок хватило только на одну часть.

Мне хочется верить, что критики, присвоившие этому роману статус одного из лучших в XXI веке, выглядят примерно так, как их описал Боланьо в части о литературоведах. Иначе я даже не знаю, чем компенсировать моральный и временной ущерб, нанесенный этим произведением. Загадочное название, намекающее то-ли на пару дьяволов, то-ли на безбожное тысячелетие, для меня в итоге сравнялось с количеством засыпаний во время чтения. Это была, пожалуй, самая скучная книга в моей жизни, и спасти ее не смогли ни еле теплившаяся детективная интрига, ни внезапный российский след, ни репутация интеллектуального лабиринта. Боланьо прямым текстом пишет о своей заявочке на место на литературном Олимпе рядом с Джойсом (для начала стоило хотя бы школу закончить), со смаком размазывая возможных критиков по стенкам унитаза в первой же части. При этом интеллектуальный лабиринт в силу незавершенности произведения оказывается без стенок (постмодернично, что в самом тексте есть описание того, как на самом деле должен был заканчиваться роман), а ответ на вопрос "и к чему все это было?" содержится в предисловии, где раскрывается коварный бизнес план с разделением романа на 5 книг, чтобы срубить на нем побольше бабла. А для того, чтобы после чтения первой книги возникло желание (хоть мне и сложно это представить) продолжать знакомство с циклом, введена якобы детективная линия, на самом деле не представляющая никакого интереса.

За интеллектуальность здесь отвечает концепция распада мира на составляющие, не имеющие явной связи между собой. В центре находится некое травмирующее сознание событие (череда жестоких убийств женщин на краю Мексики), которое невозможно рационально осознать и объяснить, а потому оно все время скатывается куда-то на периферию внимания героев, занятых в основном удовлетворением своих первичных потребностей. Рисуются психологические портреты возможных убийц, ищутся закономерности в выборе жертв, составляются сложные околонаучные схемы (многоугольники с философами это одно из немногих интересных мест), подключаются журналисты и проповедники. Но ничего из этого не работает, все рассыпается, растворяется, сходит с ума, тонет в сновидениях и отражениях в зеркалах. С понятным и облаченным в словесную форму событием придется считаться, поэтому герои как будто нарочно стараются не замечать происходящего ужаса, выталкивать его из своего сознания и лишний раз об этом не вспоминать. Ну что сказать, время идет, а постмодернисты не меняются и продолжают писать романы о том, как невозможно написать роман. Идея, как мне кажется, весьма интересная, но все упирается в реализацию. В этом смысле, к примеру, послевоенная рефлексия французского киноавангарда столетней давности о распаде целого на отдельные составляющие и их колебания мне гораздо ближе, чем современный коммерческий фестивальный постмодернизм с элементами порнофанфика.

Ещё одной важной интеллектуальной составляющей является описание энергетики ненависти, которая копится в разных формах (гендерная, социальная, политическая, сексуальная и т.д.) и кристаллизуется в бесконечном потоке крови и страданий, причем даже без участия серийников и психопатов, а руками вполне обычных людей. Мне кажется, причины сложившейся ситуации нужно все же искать внутри самой Латинской Америки, а не подключать к этому дремлющий правый поворот европейских кровей с идеей, что фашизм распространяется как зомби-вирус и потому невозможно его персонифицировать и остановить.

• А Вуди Аллен - ку-клус-клановец?
• Конечно! Ты только посмотри его фильмы, ты хоть одного брата там видел?

К плюсам романа относят также его документальную основу: многие из описанных убийств женщин имели место быть в реальной Мексике 90х. Правда при этом лишь вскользь упоминается о том, что мужчин в тот же период убито в 10 раз больше, и это не преувеличение. Акцент на убийствах женщин - это сознательное авторское решение, призванное показать гибель цивилизации в целом, лишение себя возможности на праведное перерождение. Возможно, роман должен был плавно подвести читателя к явлению Антихриста, на что намекает и название, и некоторые образы из текста. Но он обрывается на полуслове, сообщив нам подробности биографий всех ненужных героев, но не сообщив самого главного. И это тоже так концептуально и трагично, что хочется расплакаться постмодернистскими слезами и вручить роману концептуальную награду. Вот только согласно современным представлениям выглядеть такая награда будет не очень вкусно и пахнуть тоже. Но зато она будет очень точно отражать деятельность писателей, которым нечего сказать, а очень хочется.