Цитаты из книги Выжженная трава

Но твоя жизнь – это не семья, не борщи и не теплый дом. Твоя жизнь – это тьма, кровь и страдание. Так позволь мальчику стать частью этого мира, позволь ему страдать, умирая в лапах монстра. Делай свое дело

– Вас ждут? – Если бы меня ждали, в здании бы никого не было.

– Вы не вернетесь. А если и вернетесь, то уйдете завтра. Рано или поздно вы уйдете. – Это правда, – согласился Ян. – Но давай договоримся: когда я уйду навсегда, я скажу тебе «прощай», хорошо? А сейчас я просто ухожу по делам. Обязательно помойся, а то ты подваниваешь.

Его дела никогда не были добрыми, в их начале всегда зло. Неотвратимое, неоспоримое, неоправданное. С ним можно только смириться и сотрудничать.

Они выработали свое [решение] – никогда не встречаться, исчезнуть из жизни друг друга и навсегда забыть, что когда-то были вместе. Это все, что смогли. Единственный компромисс.

Какая жизнь может позволить человеку так безмятежно смеяться всем напоказ? Почему все до одного, идя по тем же самым местам, что и он, не опустили голову и не побежали до метро, чтобы скрыться от моросящей пакости?

Есть два способа решить проблему с человеком: урегулировать или убить. Третьего не дано. Но не все так печально, потому что и первый, и второй способы имеют множество вариаций.

Несмотря на то, что я только что сказала… в общем, достоверных доказательств, что подсудимый полностью невиновен, на сегодняшний день нет. Но есть свидетели и основания полагать, что в одном из двух вариантов я ошиблась. Но в каком именно, я не уверена.

Потерпевшие и их родственники приходили за возмездием, хоть государство его никому и никогда не обещает; подсудимых приводят за карой, хотя по закону ее быть не может. Свидетели, эксперты, судебные секретари и прочие клерки приходят, чтобы выполнить долг, хотя никто им не сказал точного определения этого их долга. И каждый надеется, что центром внимания и осуждения станет кто угодно, только не он.

И с неделями, которыми я измерил пришедшую мне в голову мысль, до меня окончательно дошло: Катя встретилась со мной в первый раз для того, чтобы понять, насколько скучала. И с ходу не разобралась, поэтому пришла во второй, тогда ей все стало ясно.

Но тебя не было. Ты просто исчез, воспользовавшись той минутой, когда решение было принято. Ты мне не снился, я не страдала, не видела тебя мгновениями и не слышала фантомных звонков. Ничего этого не было, потому что ты не умер.

Я знал это тело в обозримом виде, в комбинации разной и привычной одежды. Но кто теперь там, внутри, я не знал. Это была не моя Катя. Это была чужая женщина.

Я верил в то, что человеческий характер – константа, на которой строится не одна математическая модель и она управляет миллионами людей. Это заложено в основу всего и вся – человек не меняется, и точка.

думайте над тем, чтобы записывать вообще все, что передают и получают абоненты, потому что скоро это потребуется.

Мама до сих пор не понимает, чем я занимаюсь, и когда я пытаюсь ей что-то рассказать, она говорит: «Ну вот написал код, и славно. Дашь как-нибудь почитать».

Ведь рано или поздно властям будет недостаточно записывать тех, кого они уже подозревают, им захочется прочитать и прослушать тех, о ком они раньше не знали.

Мы должны расстаться до тех пор, пока не поймем, что научились наслаждаться жизнью без участия друг друга.

Мне казалось, что мы идеально друг друга понимаем и ни в коем случае не собираемся расставаться, но это было не так.

мы осознали, что взрослеем вместе. Это выражалось главным образом в том, что мы критикуем людей, которые вокруг нас, только лишь потому что они не такие, как мы

и я, и Катя считали себя вправе раздавать рекомендации и даже запрещать дружбу и влюбленности друг друга, полагая, что со стороны виднее