Цитаты из книги Воронята

— Раковины устриц, — сказал он, поднимая один из бледных объектов с земли. Она была чисто белой, края тупые и потёртые. — Вот из чего сделан ворон. Как будто они были дорогой, ведущей к берегу моря. Раковины устриц на голой скале. Что ты думаешь об этом?

— Думаю, что тут слишком много ракушек, чтобы их принесли с побережья, — ответил Адам. — А ещё я думаю, что Глендовер тоже пришел с побережья.

Гэнси вместо ответа уставился на Адама.

Блу положила руки на бёдра.

— Так значит, ты считаешь, что они положили тело Глендовера в лодку в Уэльсе и отправили в Вирджинию, а затем принесли в горы. Зачем?

— Энергия, — ответил Гэнси. Порывшись в сумке, он достал небольшой чёрный предмет, который был похож на очень маленький автомобильный аккумулятор.

— Хелен, две секунды.

Взгляд, который она вернула, был таким знающим, таким своего рода снисходительным, что он мог бы вызывать споры, когда Гэнси был младше и легче раздражался.

— Если собственник земли обнаружит меня здесь и решит выдвинуть обвинения, я могу потерять лицензию.

— Пару секунд. Ты видела. Здесь никого в радиусе многих миль, нет домов.

Пристальный взгляд Хелен был очень спокойным.

— Я рассчитывала быть у мамы с папой через два часа.

— Две секунды.

Наконец, она закатила глаза и откинулась в кресле. Покачав головой, она вернулась к панели управления.

— Спасибо, Хелен, — сказал Адам.

— Две секунды, — мрачно повторила она. — Если ты не закончишь к тому времени, я взлетаю без тебя.

Вертолёт приземлился в пяти метрах от сердца странного ворона.

Когда Гэнси увидел линии Наска сам, массивные, странные и симметричные, он понял, что не сможет успокоиться, пока не отыщет Глендовера. Сначала его поразил масштаб линий – десятки и десятки метров любопытных рисунков посреди пустыни. Он был ошеломлён их аккуратностью. Рисунки были математически совершенны и безупречны в своей симметрии. И последним, что нанесло ему удар прямо под дых, был эмоциональный импульс, таинственная, холодная, боль, которая не уходила. Гэнси почувствовал, что не сможет жить, не зная, означают ли что-то эти линии.

Это была единственная часть его охоты за Глендовером, которую он, казалось, никак не мог объяснить людям.

— Теперь ты, — Ронан обратился к Блу.

— Я ... видела дух Гэнси, — сказала она. — Раньше я ни одного не видела. Я не вижу таких вещей, но в этот раз у меня получилось. Я спросила твоё имя, и ты сказал: «Гэнси. Это всё, что есть». Честно говоря, это часть причины, почему я захотела прийти сегодня.

Этот ответ в принципе удовлетворил Гэнси – в конце концов, она ​​была дочерью экстрасенса, и это соответствовало его представлению о них – хотя у него сложилось впечатление, что это только часть ответа. Ронан потребовал:

— Видела его где?

— Когда я сидела снаружи с одной моей полутётушек.

Кажется, это удовлетворило Ронана, он спросил:

— А что с её другой половиной?

— Боже, Ронан, — вмешался Адам. — Достаточно.

— Есть три главные линии, — пояснял Гэнси. — Те, которые кажутся важными.

— Важными для чего?

— Сколько из этого ты прочитала?

— Гмм. Кое-что. Много. Большую часть.

Он продолжил:

— Те, которые кажутся важными для поисков Глендовера. Линия, пересекающая Вирджинию, соединяет нас с Соединённым Королевством. С Великобританией.

Она достаточно драматично закатила глаза, чтобы он уловил жест, не поворачивая головы.

— Я знаю, что Великобритания – это Соединённое Королевство, спасибо. Государственные школы не настолько плохи.

Он снова сумел обидеть, не прилагая усилий. Он согласился:

— Конечно, неплохи. На других двух линиях появляется много сообщений о необычных наблюдениях. О... паранормальных штуках. Полтергейсты, люди-мотыльки и чёрные псы.

Но его сомнения были излишними; Блу не засмеялась.

— Блу.

Голос Ронана раздался в первый раз, и все, даже Хелен, повернули головы к нему. Его голова была склонена таким образом, который Гэнси признавал опасным. Что-то в его глазах было колючим, когда он смотрел на Блу. Он спросил:

— Ты знаешь Гэнси?

Гэнси вспомнил, как Ронан, прислонившись к Свинье, проигрывал запись снова и снова.

Блу выглядела защищающейся под их взглядами. Она неохотно призналась:

— Только его имя.

Пальцы Ронана были расслабленно переплетены, локти лежали на коленях, он подался вперёд, через Адама, чтобы быть ближе к Блу. Он мог невероятно угрожающим.

— И как так получилось? — спросил он. — Как ты узнала имя Гэнси?

К её чести, Блу не спасовала. Уши у неё были розовыми, но она сказала:

— Прежде всего, отодвинься от моего лица.

— А что если и не подумаю?

— Ронан, — предупредил Гэнси.

Ронан сел обратно.

— Я бы тоже хотел знать, — произнёс Гэнси.

Казалось, что его сердце вообще ничего не весит.

Смотря вниз, Блу собрала несколько слоёв своего невероятного платья в ладони. Наконец, она выдала:

— Думаю, это справедливо. — Она указала на Ронана. И выглядела рассерженной. — Но это не заставит меня ответить. В следующий раз, когда ты приблизишься к моему лицу, я позволю тебе искать ответы самому. Я... слушай. Я скажу тебе, как я узнала твоё имя, если ты объяснишь мне, что за фигура в твоём журнале.

— Скажи мне, почему мы ведём переговоры с террористами? — спросил Ронан.

— С каких пор я террорист? — потребовала Блу. — Мне кажется, я принесла что-то, что вы хотели, ребята, а вы ведёте себя как дураки.

— Не все из нас, — заметил Адам.

— Я не веду себя как дурак, — сказал Гэнси. Его не устраивала мысль, что он ей может не нравиться. — А теперь, о чём ты хочешь знать?

Что это значит? Он снова начал ощущать давление ответственности, страха, чего-то, что больше него. Сразу же он стал предупреждающим и испуганным.

— Где проходит линия, Блу? — спросил Адам.

Блу, чей большой и указательный пальцы были прижаты к стеклу, будто она что-то измеряет, ответила:

— Туда. К горам. Видите там два дуба? Церковь – одна точка, а другая прямо между ними. Если мы проведём прямую между этими двумя точками, получится путь.

Если он говорил с Блу в канун дня Святого Марка, то что это значит?

— Ты уверена? — Это была Хелен с оживлённым голосом суперкомпьютера. — У меня есть всего час и полбака топлива.

Голос Блу звучал немного возмущённо.

— Я бы не стала говорить, если бы не была уверена.

Хелен слегка улыбнулась и направила вертолёт туда, куда указала Блу.

— Это всё?

— Это всё, что осталось.

Что-то внутри Гэнси замерло. Он уточнил:

— Что ты сказала?

— Тут развалины, но...

— Нет, — сказал он. — Повтори в точности то, что ты сказала до этого. Пожалуйста.

Блу поглядела на Адама, который пожал плечами.

— Я не помню, что я сказала. Это было... «Это всё, что есть».

Это всё.

Это всё?

Вот что изводило его всё это время. Он понял, что узнал её голос. Он узнал этот генриеттовский акцент, узнал этот такт.

На диктофоне был записан голос Блу.

Гэнси. Это всё?

Это всё, что есть.