Цитаты из книги Воронята

Уже на выходе на Виллоу Ридж телефон на кухне зазвонил, и Блу со стаканом яблочного сока в одной руке и шнурками от кроссовок в другой сняла трубку.

— Алло?

— Я бы хотел поговорить с Блу, пожалуйста, если она дома.

Это, без сомнений, был вежливый голос Гэнси, тот, который он использовал, чтобы превратить солому в золото. Естественно он знал, что рискует, звоня сюда, и естественно он был готов говорить с кем-нибудь другим, не с Блу. Несмотря на растущее подозрение, что её скрытность не может дальше продолжаться, она не была уверена, что чувствовала относительно возможности Гэнси её разоблачить.

— Блу собирается сходить погулять с чужими собаками, — сказала она, ставя сок и дёргая кроссовок, телефонная трубка в это время была засунута между ухом и плечом. — И это хорошо, что ты нарвался на неё, а не на кого-нибудь другого.

— Где Блу и Ноа?

Услышав свое имя, Блу появилась из-за бревна на поляне. Она ответила:

— Ноа тошнит.

— Почему? — поинтересовался Гэнси. — Он заболел?

— Я спрошу, — добавила она. — Как только его перестанет рвать.

Гэнси вздрогнул.

— Думаю, ты обнаружишь, что Гэнси предпочитает слово «блевать». Или «опорожняться», — живо подхватил Ронан.

— Я думаю, «рыгает» - наиболее соответствующее слово в данном случае, — демонстративно поправила Блу.

— «Рыгает!» — беззаботно повторил Ронанва; наконец, происходило что-то, о чём он что-то знал. — Где же он? Ноа! — Он оттолкнулся от Мустанга и направился в ту сторону, откуда появилась Блу.

— А последняя строка? — уточнил Гэнси. — Последнее слово не похоже на латынь.

— Nomine appellant, — прочёл Ронан. — Позовите по имени. — Он помолчал. — Энергетический пузырь.

— Энергетический пузырь, — повторил Гэнси.

Есть в этом слове нечто такое волшебное. Энергетический пузырь. Нечто древнее и загадочное. Казалось, это словосочетание не принадлежало Новому Свету. Гэнси вновь прочёл латынь, высеченную на камне – и вот опять перевод казался таким очевидным, когда Ронан проделал всю тяжелую работу – а после, как и остальные, он оглядел, окружающие их деревья.

— Я не понимаю, — сказал Ронан. Он продолжал и продолжал водить пальцами по буквам. Он был сильно потрясён.

Гэнси взял себя в руки. Он не мог видеть никого из своей группы испуганным. Твёрдым голосом, как будто был уверен, как будто читал лекцию по мировой истории, он выдал:

— Мы видели прежде, как энергетические линии играют со временем. Мы можем наблюдать такое прямо сейчас на моих часах. Время гибкое. Ты не был здесь прежде, Ронан, но это не значит, что ты не побываешь здесь позже. Минутами позже. Днями, годами, оставишь себе послание, напишешь шутку, чтобы ты поверил, что это был ты. Зная, был шанс, что время могло загнать тебя сюда, чтобы это найти.

— Гэнси! — окликнул Ноа. — Здесь послание!

С другой стороны голой скалы Ноа стоял у огромного камня, который доходил ему до подбородка. Его лицевая сторона была испещрена и исцарапана линиями, похожими на рисунки Гэнси. Ноа указал на несколько десятков слов, написанных внизу камня. Какие бы чернила ни использовал автор, они были старыми и неровными: чёрные в одних местах, глубокого сливового цвета в других.

— Что это за язык? — поинтересовалась Блу.

Адам и Ронан ответили одновременно:

— Латынь.

Ронан тут же сгорбился над камнем.

— Что тут сказано? — спросил Гэнси.

Глаза Ронана шарили по камню назад-вперед, когда он просматривал текст. Неожиданно он ухмыльнулся.

— Это шутка. В первой части. Латынь довольно паршивая.

— Шутка? — эхом повторил Гэнси. — И о чём она?

— Ты вряд ли найдёшь это забавным.

Фраза была трудной, и Адам бросил попытки её прочитать. Что-то в буквах, однако, его потревожило. Он не мог приложить палец к ним. Сама их форма…

Он осторожно поинтересовался:

— Почему какая-то шутка написана на случайном камне?

Веселье сбежало с лица Ронана. Он коснулся слов, проследил буквы. Его грудь поднималась и падала, поднималась и падала.

— Ронан? — это снова был Гэнси.

— Это шутка, — ответил, наконец, Ронан, не отводя глаз от слов, — или я не узнал свой собственный почерк.

— Ради всего… Пэрриш, будь поосторожней, это не Хонда Цивик твоей матери семьдесят первого года выпуска.

Адам поднял голову и сказал:

— Цивики собираются только с семьдесят третьего года.

Далее последовала вспышка ярости с пассажирского сидения, но перед тем, как Ронан оказался на грани нанесения удара, послышалось тёплое приветствие Гэнси:

— Джейн! Я уж думал, ты не покажешься. Ронан учит Адама премудростям ручной трансмиссии.

Блу с всклокоченными от ветра волосами сунула голову в водительское окно. Её присутствие сопровождалось ароматом диких цветов. Пока Адам заносил этот запах в виртуальный список вещей, делающих Блу неотразимой, она весело произнесла:

— Похоже, дело продвигается. Пахнет именно этим?

Вместо ответа Ронан выбрался из машины и хлопнул дверью.