Цитаты из книги Воронята

В шестнадцать лет Блу решила, что никогда не влюбится, так что всё это не важно.

Предсказания, которые звучали в доме номер 300 на Флкс-Вэй, были смутными, но неизменно правдивыми.

Долгое время это предостережение не давало Блу покоя. Оно, разумеется, было вполне конкретным, но в духе волшебной сказки.

Паж кубков в этом раскладе тоже был не один. Как и рыцарей пентаклей, их оказалось три. Трое юношей, державших чаши, полные силы, и все – с лицом Блу. Вид у Моры сделался очень, очень мрачный.

Она стояла у подножия лестницы, маленькая, бледная, почти полностью укрытая волосами. Мужчина уставился на нее, то ли потому что обдумывал услышанное, то ли потому что Персефону трудно было как следует разглядеть с первого взгляда.

Обладатель голоса стоял в дверях, сунув руки в карманы. Он был не стар, лет двадцати пяти, с целой гривой черных волос. И довольно красив, хотя это не сразу бросалось в глаза. Все черты его лица казались как бы слегка преувеличенными.

У Черни не было чувства юмора. Иногда он говорил вещи, которые случайно оказывались смешными.

В глубоком, полном теней дверном проеме тихо стоял Ной. Сначала было видно только его бледное лицо; темная одежда оставалась невидима, глаза казались провалами, ведущими в неведомый мир. Затем он вышел на свет и оказался растрепанным и знакомым, как всегда.

Ворон был символом Глендауэра. Король Воронов – вот как его называли. Он был потомком длинной линии королей, которых ассоциировали с этой птицей. Легенда гласила, что Глендауэр умел разговаривать с воронами и наоборот. Поэтому, в том числе, Ганси приехал в Генриетту, городок, который славился своими воронами. Он ощутил дрожь.

...Ганси из вежливости слушал вполуха двадцать минут, а затем осторожно перебил:

– Очень рад вас слышать.

Когда Блу не могла что-то себе позволить, хуже всего было растравлять себя мечтами и воображать, как это было бы.

Что-то твердило ей, что Адам – человек, с которым можно по-настоящему побеседовать. Внезапно в голове Блу зазвучал голос Моры: «Тебя ведь не надо предупреждать, чтобы ты никого не целовала, правда?

Этот парень нечасто радуется», – подумала Блу.

Когда он вновь взглянул на Блу, его лицо оставалось настороженным, и она поняла, что это выражение – складка над бровями, сжатые губы – для него нормально.

– Не знаю, чего я хочу. Я вообще, блин, не знаю, кто я такой.

Они унаследовали от своих отцов столько денег, что могли не работать, если не желали. Они были периферическими частями машины, называемой обществом, и на плечах Ронана это бремя лежало иначе, чем на плечах Ганси.

На память Ганси пришла недавняя клятва осторожнее выбирать слова, поэтому он сформулировал окончание фразы в голове, прежде чем сказать вслух:

– Но ты не Ниалл Линч и никогда им не будешь. И если перестанешь этого добиваться, то превзойдешь его гораздо быстрей.

Ронан – сплошные мускулы и адреналин – продолжал выворачиваться из рук.