Цитаты из книги Похитители снов

— Такое ощущение, что тут все так же, как и когда вы здесь жили, — наконец, выдал Гэнси. — А, казалось бы, должно было измениться.

— Ты сюда часто приходил? — поинтересовалась Блу.

Он обменялся взглядами с Ронаном.

— Достаточно часто.

Он не сказал того, что думал Ронан: Гэнси был намного больше, чем брат для Ронана, больше, чем когда-либо им был Деклан.

Гэнси фыркнул на свое потрепанное отражение в зеркале в темной оправе, висящем в прихожей. Чейнсо кратко осмотрела себя, прежде чем спрятаться на другой стороне шеи Ронана. Адам сделал то же самое, но без части спрятаться в шее Ронана.

Даже Блу выглядела менее причудливо, чем обычно, освещение превращало ее абажуроподобное платье и колючие волосы в меланхоличного Пьеро.

нутри фермерского дома все было черно-белым. Воздух был традиционно окрашен приятным ароматом детства Ронана: дыма гикори и самшита, семян травы и лимонного чистящего средства.

— Я помню, — глубокомысленно сказал Гэнси Ронану, — раньше ты обычно пах именно так.

К моменту, когда они скинули последнюю горсть земли на могилу, они промокли от дождя и пота. Ронан подумал, что было что-то согревающее в том, как они все закапывали тело в его интересах. Он бы предпочел, чтобы это существо осталось в его снах, но если оно должно было выскользнуть, то так было лучше, чем последний неконтролируемый кошмар.

Вчетвером они донесли гроб-коробку до линии деревьев. Пока моросил дождь, они, по очереди сменяя друг друга, копали мокрую почву. Ронан поглядывал наверх каждые несколько секунд, чтобы проверить Чейнсо. Ничто большое и черное ее не беспокоило, включая ее саму, и она держала дистанцию от гроба, даже когда тот оказался в яме. Но она обожала Ронана больше всего остального, так что притащилась ближе и клевала на земле невидимых насекомых.

— Это латынь?

Ронан озадачился и решил:

— Я… не думаю.

Блу посмотрела на него пристально, и тут же Ронан вспомнил, как она обвинила его в знании другого языка на коробке-паззл. Вероятно, она была права.

— Что это? — спросил Адам.

Ронан коснулся одного из неровных когтей, свесившегося с края коробки. Существо было ужасным, леденящим душу. Он боялся их неярко, первобытно, непрерывно, из-за того, что бывал убит ими снова и снова в своей голове.

— Они приходят в кошмарах. Как будто кошмар их притягивает. Они ненавидят меня. Во снах их называют ночными ужасами. Или… niri viclis.

Вернувшись к БМВ, Гэнси оказался достаточно тактичен, чтобы не выглядеть самодовольным, когда Блу зажала рукой рот, а Адам втянул воздух при первом взгляде на человека-птицу. Ронан и Гэнси запихнули его в коробку из-под динамика настолько, насколько смогли, но достаточно, чтобы воображение материлось при виде трупа, торчащего с обеих сторон коробки. В любом случае, несколько часов после смерти никак не улучшили его внешнего вида.

Лицо Блу сморщилось.

— Недолго она длилась.

Гэнси ничего не добавил. Его глаза просто задержались на Ронане с печалью. Он знал того достаточно хорошо, чтобы оскорбиться. Ронан чувствовал, что его анализируют, и, может быть, он хотел, чтобы его анализировали.

— Пойдемте, похороним ту хрень, — сказал он.

— Удивительно очаровательно, — доложил Гэнси. Он вложил мышку в ладони Ронана.

Ронан положил ее на верхушку кормушки.

— Кто-нибудь хочет еще секунды до того, как я верну ее назад? Потому что она умрет за год. Дерьмовый срок жизни полевых мышей.

— Мило, Ронан, — сказал Адам, отвернувшись.

Лицо Блу сморщилось.

— Недолго она длилась.

— Ты настоящий? Прикалываешься надо мной?

— С чего ты взяла?

— Ты подонок, а это не похоже на обычное поведение подонка.

Он слегка улыбнулся.

— Не привыкай.

— Почему она такая покорная? — спросила Блу. — Она тоже спит?

Он достаточно поднял руку, чтобы она увидела тревогу мыши, доверчивые глаза, но этого было недостаточно для Чейнсо — она подумала, что это еда. Ронан и Мэттью обычно искали мышиные гнезда на пищевых складах и в полях рядом с канавами. Они сидели, скрестив ноги, часами в траве, позволяя мышке бегать вверх и вниз по рукам. Молодые мышки никогда не боялись.

Её глаза сверкали молниями:

— Как ты меня только что назвал?

— Ты слышала.

— Гэнси, — обратилась она.

Он опустил свой ручной бур.

— Ты сказала, что хочешь сама разбираться с Ронаном.

— Дотронься до нее, — прошептала Блу. — Посмотри, жива ли она.

— К ней должен прикоснуться один из вас двоих, двойняшки-бедняжки, — сказал Ронан. — Я трогал прошлую.

— Ты, правда, тут вырос, Ронан?

— В этом амбаре?

— Ты знаешь точно, о чем я.

Он начал было отвечать, но внезапно вскипела шокирующая боль. Единственный способ убрать из слов сантименты состоял в затоплении слов кислотой. Это прозвучало бы, как будто он ненавидел это место. Будто он не может дождаться, чтобы убраться отсюда. Свирепо и с издевкой он сказал:

— Да. Это был мой замок.

— Ух ты, — ответила она, будто бы не услышала сарказм. А потом прошептала: — Гляди!

Спустя минуту Блу поинтересовалась:

— Ты, правда, тут вырос, Ронан?

— В этом амбаре?

— Ты знаешь точно, о чем я.

— Это тоже наша вина? — прошептала Блу. — Как и отключения электроэнергии?

Адам отвернулся.

— Нет, — ответил Ронан, уверенный, что стадо спит не по вине энергетической линии. — Причина в чем-то другом.

Гэнси попросил:

— Не говори, как Ноа, а то мне от этого не по себе. Давай найдем лопату и уберемся отсюда.