Цитаты из книги Похитители снов

— Что за чертовщина с тобой случилась?

Две женщины через три скамьи впереди шептались между собой. Орган журчал на заднем плане.

Деклан не открывал глаза.

Его старший брат сидел на последней скамье с закрытыми глазами, облокотившись затылком в дерево. Как всегда он оделся для церкви: рубашка с воротником, белая, словно невинность, узел на галстуке крепкий и освященный, брюки покорно отутюжены. Однако на этой неделе у Деклана были зомби-синяки под обоими глазами, ужасно красные, зашитые порезы на скуле и бесспорно сломанный нос.

Настроение Ронана улучшилось. Он брызнул святой водой Деклану в лицо со своих все еще влажных пальцев.

Он осмотрел скамьи в поисках Деклана. Дьявол приводил того в церковь каждое воскресенье, но именно Мэттью привел его на скамью рядом с Декланом.

Ноа не был католиком при жизни, но в последнее время решил обрести свою веру. Никто в церкви его не заметил, и, скорее всего, Бог его тоже не замечал, но Ронан, как человек, которого Господь игнорировал, не возражал против компании.

окуривание было обычной практикой, при которой использовался дым симпатических трав, чтобы очиститься от отрицательной энергии. Сама же Блу всегда считала, что наверняка есть лучшие способы с толком распорядиться травами, чем придавать их огню.

Ему требовалась кнопка перезагрузки. Просто нажать на нее на Адаме Перрише и начать все заново.

Он достаточно бодрствовал, чтобы задаться вопросом: может, он принимал неверные решения всю свою жизнь. Или он сам был неверным решением, даже до того, как родился.

Серый Человек открыл глаза.

И посмотрел на часы.

Затем перевернулся и продолжил спать.

потом Серый Человек стал ножом. Он был лезвием в воздухе, вдохнув, а затем он был оружием внутри, задержав дыхание. Он был ненасытен, жаден и никогда не удовлетворен. Голод был особью, и он был лучшим в своем роде.

Он был рожден, когда это началось, и он умрет, когда закончит. Эта рана удерживала в нем жизнь: момент, когда лезвие отделяет новый дюйм кожи. Сопротивление, а затем ничего. Поймать и отпустить.

Здесь не было никого, кроме Ронана, деревьев и вещей, о которых грезили деревья.

Далеко внизу билось сердце, обернутое всем миром, оно билось медленнее, сильнее и более непоколебимо, чем собственное сердце Ронана.

— Он выбросил меня в окно!

Голос Ронана пропел из-за закрытой двери:

— Ты уже мертв!

Дверь в спальню Ронана распахнулась. Повиснув на дверной раме Ронан высунулся, чтобы посмотреть за Гэнси. Когда он так делал, то был похож одновременно на опасного Ронана, которым он являлся, и на веселого Ронана, которым он был, когда его впервые встретил Гэнси.

— Ноа здесь?

— Подожди, — сказал Гэнси Адаму. А затем Ронану: — Почему бы он здесь был?

— Нет причин. Просто нет причин. — Ронан со стуком захлопнул дверь.

— Ну, она на самом деле не похожа на девчонок. То есть, конечно, она девушка. Но не такая, с которыми я встречался. Это Блу. Ты можешь просто ее спросить. Мы видим ее каждый день. Хочешь, я поговорю с ней?

Это было то, что он, безусловно, чувствуя сто процентную уверенность в желудке, был не заинтересован выполнять.

— Я не хочу сделать все скверным, — наконец, сказал Адам.

— А все скверно?

— Нет. Наверное, нет. Но каким-то образом всегда становится так.

— Ни за что, чувак! — закричал Ноа, но как будто он не это имел в виду. Его слова большей частью были смехом. — Ни за что…