Цитаты из книги Авиатор

Это ведь можно еще представить: встанет с больничной койки, приедет сюда и возьмет за руку. При жизни человека ничего невозможного нет – невозможность наступает только со смертью. Да и то не обязательно.

Я смотрел вчера с ними хронику пятидесятых. Забавно. Как на другой планете. <…> - В лагерях ещё миллионы, а на лице неподдельное счастье. Неподдельное!

В русской жизни исключение – правило. (Иннокентий)

Как это может уйти с поверхности земли целый мир, целая жизнь с её радостями, трагедиями, открытиями, иногда – ожиданием, иногда – стуком, там, дождя по пустым скамейкам, вихрями пыли на опустевшем лётном поле?

• Так художником или писателем? - Жизнеописателем. Мы ведь договорились, что в главном подсказок не будет.

Синяки могу рождать опыт. А могут и не рождать. Вот, например, мои главные впечатления с синяками не связаны, хотя синяков у меня было ох как много. В прямом к тому же смысле.

Не все враги были им еще подавлены, но он знал, что справится с ними непременно, – и тогда придет время думать о бессмертии.

Гейгер рассказал мне, что идея заморозки пришла в головы властей после смерти Ленина. Убедившись на ленинском примере, что после смерти глава государства претерпевает те же изменения, что и рядовой гражданин, власти обеспокоились.

Я думаю, утешение, не основанное на фактах, ему кажется не только бессмысленным, но и безнравственным.

А разве всеобщее помутнение - не историческая предпосылка?

- На какой же всё-таки кочке я споткнулся? Почему не взлетел?

... звук летел особым образом – прямо в душу. По крайней мере, в мою.

Вот мы в тогдашнем мире были разными, чужими, часто – врагами, но сейчас посмотришь – в чем-то, получается, и своими. Было у нас общее время, а это, оказывается, очень много. Оно делало нас причастными друг другу.

Если быть точным, это уже не записки. Исходя из того, что теперь мне предложено использовать компьютер, я придумал слово – запечатки.

– А вы – Иннокентий Петрович Платонов, не так ли? Я не мог этого подтвердить. Если он так говорит, значит, имеет на то основания.

Я кручу в руке карандаш. Чем же я все-таки болею? Доктор, я буду жить?

Ведь всегда найдётся тот, чей обзор достаточно широк. - Например? - Например, авиатор.

Какое счастье, что в этом самолете нет Платоши.