Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

Следя глазами за ее фигуркой, я думал: вот женщина, с которой я мог переспать, если бы захотел...

Иногда приходится подбадривать себя таким странным образом.

Но в ней уже пробудилось то особое отношение к миру, при котором женщина смотрит на все вокруг сверху вниз. Не в плохом смысле, не агрессивно. Просто – как бы тут лучше выразиться – нейтрально смотрит на мир сверху вниз, и все. Как на улицу из окна.

Ничто не меняется. Всегда, всегда, всегда – порядок вещей на свете один и тот же. Ну, разве что номер у года другой, да новые лица взамен ушедших.

А я все сидел на полу и прокручивал в памяти прошлое.

Что же получается - мне тоже нужно создать себе имидж? И делать так, чтобы всем было интересно смотреть? Выходит, что так. Какому идиоту на этой Земле интересно разглядывать моё настоящее "я"?

– Мы плачем о том, о чем ты больше не можешь плакать, - прошептала она очень медленно, сно уговаривал меня. – О том, на что тебе не хватило слез. и скорбим обо всем, на чем тебя оскорбить уже не получается.

— Все плачут по тебе, — сказала Кики очень тихо, словно успокаивая меня. — Ведь это твой мир. В твоем мире каждый плачет по тебе.

Правда же?                                                                                          —Сто процентов.                                                                                  —Что же мне делать?                                                                 —Остается только вырасти.                                                                 —Но я не хочу!                                                                                            — Придется, — сказал я. — Все когда-нибудь вырастают, даже те, кто не хочет. И потом со всеми обидами и проблемами когда-нибудь умирают. Так было с давних времен, и так будет всегда. Не ты одна страдаешь от непонимания. 

«Так говорят мертвецы! — вдруг пронеслось у меня в голове. — За углом длинного-длинного коридора собрались покойники и говорят со мной. О том, как это тяжело и мучительно - умереть...»

—  Да нет, не классно. Просто выполняю то, что нужно, старательно и с любовью. Уже этого достаточно, чтобы получалось что-нибудь необычное. Смотря какую позицию сразу занять. Если делаешь что-нибудь старательно и с любовью, до какой-то степени заставляешь и других это полюбить. Если стараешься жить легко и уютно, до какой-то степени так и живешь. Легко и уютно.

— Что там в мире? Ничего новенького? — Все как всегда. Отметить особо нечего. Пожалуй, сложнее немного стало, и все. Скорость выросла у вещей и событий… Но в целом то же самое. Принципиально нового — ничего.

— Разве те, у кого хорошо получается, плачутся в жилетку при каждой встрече? Разве они вываливают на
тебя свои проблемы?
— Всякое бывает, — пожал я плечами. — Все-таки мы про людей говорим. А не про общие знаменатели.

Наши потребности не рождаются сами по себе. Их нам изготавливают и подносят на блюдечке.

Абсолютная нормальность — уже само по себе отклонение в психике. Так что живи спокойно и не забивай себе этим голову.

Когда мне было тринадцать, я тоже этого боялся. Что всю жизнь у меня так и будет. Но так не будет. Все как-нибудь наладится. А не захочет налаживаться, тогда и подумаешь, что делать, еще раз. Пройдёт ещё немного времени, подрастёшь, влюбишься. Тебе купят лифчик. И весь мир вокруг будет выглядеть по-другому.

В моем понимании Любовь выглядела куда приземлённей и проще: все мы одинокие существа из плоти и крови, и лишь по всяческим подземным кабелям, телефонным проводам и еще черт знает чему иногда замыкаемся друг на друга. Ужасно несовершенная система. То линия перегружена. То цифры не вспоминаются. То какой-нибудь осел ошибся номером. Но так уж устроено, я не виноват.

Единственное событие этого дня. Маленькое и неприметное. Радуясь таким вот маленьким, неприметным событиям, и жили свои маленькие, неприметные жизни древние египтяне. Обучались плаванию в бассейнах, бальзамировали мумии, занимались прочими мелочами. Большое скопление таких мелочей в одном месте и называют Цивилизацией.

И когда в таком состоянии я слушал рассказы других, казалось, что они тоже болтают не о себе, а о ком-то третьем. Что все мы живем в придуманном мире и дышим придуманным воздухом.