Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

Надо ждать, вот и все...Терпеливо ждать, пока не наступит нужный момент. Не пытаться менять ничего силой, а смотреть, куда все течет само. Глядя на все беспристрастно. И тогда можно будет естественно понять, что делать... Но для этого все слишком заняты. Все слишком талантливы, слишком заняты своими делами. И слишком мало интересуются кем-то, кроме себя, чтобы думать о беспристрастности.

...иногда люди влюбляются друг в дружку просто так, безо всякой логике. Просто нравятся друг другу - и хоть ты тресни. Любовь называется.

На свете вообще мало людей, которые слушают. Все хотят говорить. Даже если особо не о чем. Вот и я такой же...

– Ого, – удивилась она. – Ты что, не любишь шоколад? – Он мне безынтересен, – ответил я. – Люблю, не люблю – так вопрос не стоит. Просто нет к нему интереса, и все. – Ненормальный! – резюмировала Юки. – Если у человека нет интереса к шоколаду – значит, у него проблемы с психикой.

– Да, дорогой Ватсон! Задачка не из легких, – сказал я пепельнице на столике. И, понятное дело, в ответ ничего не услышал. Умная пепельница предпочитала не влезать во всю эту кашу. Пепельница, кофейная чашка, сахарница, чек – все слишком умны и делают вид, что не слышат. Дурак здесь один только я.

А я подушку притащу. На случай обморока от восторга

Эта женщина оставалась в высшей степени рассудительной. И очень точно знала, как обращаться с реальностью своей жизни. По принципу: однажды захлопнувшиеся двери уже никогда не откроются снова, но это вовсе не значит, что нужно мешать дверям закрываться.

Сэнсэй ведь не ищет покоя, как обычные писатели. Вся его жизнь – это нескончаемое движение…

Это как движения в танце. Рефлекторные. Голова не думает, а тело помнит. И когда звучит музыка, тело само начинает двигаться, очень естественно. И даже когда вокруг все меняется – не важно. Танец очень сложный. Нельзя отвлекаться на то, что вокруг происходит. Начнешь отвлекаться – собьешься с ритма. И будешь просто бездарностью. “Не в струю”…

огромный солнечный шар сполз в море, залив горизонт цветом кетчупа

В любом случае я должен ждать. Так было всегда. Когда запутаешься, как рыба в сетях, главное – не делать резких движений. Замри на какое то время – и что нибудь произойдет. Обязательно начнет происходить. Вглядись в мутный полумрак пристальней – и жди, пока там что нибудь не зашевелится. Знаю по собственному опыту. Что нибудь обязательно начнет шевелиться. Если тебе это нужно – оно обязательно зашевелится.

. Глаза ее оживали все больше – и наконец в них забрезжила мысль. Так, забывшись, человек уходит куда-нибудь, но на полпути вспоминает о чем-то – и поворачивает обратно.

Фатальным бессилием сковало все тело. Поры кожи закупорило темнотой. Рубашка взмокла от холодного пота. Горло пересохло: я попытался сглотнуть слюну – и чуть не сломал себе шею.

С этого, самого главного промаха все и пошло вкривь да вкось. Как сорочка, которую застегнули не на ту пуговицу, и она совсем немного перекосилась.

Получается, что тебе без нас - никуда. Потому что ты запутался. Хочешь куда-то идти, а куда - не знаешь. Ты потерял связь с миром, мир потерял связь с тобой. Ты перепробовал многое - хватался за разные провода. Но того провода, который подключил бы тебя обратно, ты пока не нашел. И поэтому в душе твоей хаос. Тебе кажется, что ты ни к чему не подключен. Это действительно так.

- Может быть, я скажу сейчас слишком жестко. Уж извини. Пускай другие ведут себя как угодно - но именно от тебя я не хотел бы выслушивать подобную дрянь. Есть вещи, о которых вслух не говорят. Если их высказать, они не решат никаких проблем, но потеряют всякую силу. И никого не зацепят за душу.

А от этих интерьер-дизайнеров ничего другого и не дождешься! Кому ни закажи – у всех получается не жилье, а декорации для киносъемок.

Ты уже много чего потерял. Много большого и важного. Никто в этом не виноват. Дело не в том, кто виноват, – а в том, чем ты затыкал свои дыры. Всякий раз, когда ты что-то терял, в тебе открывалась очередная дыра. И каждую такую дыру ты затыкал чем-то взамен утраченного. Будто метку ставил на память... А как раз этого делать было нельзя. Ты заполнял эти дыры тем, что должен был оставлять внутри. И раз за разом просто стирал себя самого...