Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

Ну, вы знаете, так часто бывает. Когда занимаешься чем-то очень привычным, или идешь по давно знакомым местам — не думаешь, что делаешь, действуешь автоматически.

Сны я тоже вижу иногда. Если долго смотреть какой-нибудь сон, то ощущение реальности из этого сна постепенно уходит.

Это очень трудно объяснить словами как следует. Собственно, я поэтому до сих пор и не рассказывала никому. Понимаете, сами-то ощущения ужасно конкретные, а как только попытаешься их описать — выходит какая-то размазня… И рассказать толком не получается.

Я не подонок какой-нибудь. Особой симпатии я обычно у людей не вызываю — но стараюсь не делать так, чтоб им было за что меня ненавидеть.

— Хочешь, завтра заеду? — Давай… — сказала Юки. — Вроде поболтала с тобой — и голос уже не слабый. — Слава богу, — сказал я. — Слава богу, — повторила она. — Иди к черту! — Иди к черту! — Ну, до завтра, — сказал я и тут же повесил трубку, не дав ей и рта раскрыть.

Но молодые девушки этого не понимают. Им кажется, что в мире удача всегда на их стороне. Ну, здесь ничего не поделаешь. На то она и молодость, чтобы на это рассчитывать. Они искренне верят, что все будет хорошо. И понимают, что это не так, когда уже слишком поздно. Когда им, беднягам, уже на горле чулок затягивают. Финиш…

Боже, как всё дерьмово-то, подумал я. — Всё — дерьмо. Дерьмо высшей пробы. Засохшее дерьмо. Просто блевать тянет… — произнес я, подражая Готанде. Как ни удивительно, и правда полегчало, — хоть я на это и не надеялся. Пожалуй, Готанде стоило бы стать проповедником. Так и начинать свои проповеди по утрам и вечерам: “Весь мир — дерьмо. Засохшее дерьмо высшей пробы. Взблюём же, дети мои!..” Нав

...оставив после себя улыбку прямо-таки чеширских масштабов.

— Ведь такие штуки, если долго держать их в себе, разбухают внутри. Так, что и сдержать порой невозможно. И если иногда не выпускать их наружу — взорвешься к чертям. Бабах! Понимаешь? И если такое, не дай бог, случится, жизнь превратится в кошмар… В одиночку сдерживать свои тайны очень нелегко. И тебе нелегко, и мне трудно бывает. Никому не рассказываешь — и никто не понимает, что у тебя внутри… Но мы-то друг друга понимаем. И можем спокойно рассказывать все как есть.

И все-таки - я сделал все, что мог. Собрал этот хлам, подогнал половчее к реальности и к себе, слепил из своих куцых ценностей новое бытье... И что теперь - обратно в прежнюю жизнь без кола и двора? Распахнуть окно - и повыкидывать все к чертовой матери? Хотя, в конечном итоге, лишь так и сможет начаться что-нибудь новое.

Действительно, отличные сэндвичи. Словно очень качественные стихи. Свежайший материал, безупречная подача, отточенная фонетика.

А ты очаровательно выглядишь. И загар тебе очень идёт. Очаровательна, как кофе со сливками. Только крылышек за спиной не хватает да чайной ложечки в кулаке. Фея Кафэ-О-Лэ... Будь ты ещё и на вкус как "кафэ-о-лэ" - с тобой не смогли бы тягаться ни "мокка", ни бразильский, ни колумбийский, ни "килиманджаро". Мир перешёл бы на сплошной "кафэ-о-лэ". "Кафэ-о-лэ" околдовал бы все человечество. Вот какой у тебя обалденный загар.

Закон - штука ужасно заковыристая, и возиться с ним бывает порой просто некогда.

Потом, дочитав газету, достал из сумки карманного Фолкнера – “Шум и ярость” – и раскрыл на первой странице. Почему-то именно Фолкнера (и еще Филиппа Дика) я особенно хорошо воспринимаю, когда сдают нервы. Стоит вымотаться эмоционально – и я стараюсь читать кого-нибудь из этих двоих. Ни в каких других ситуациях я их не читаю...

– Не знаю, – сказал он. – Тяга к саморазрушению. Есть у меня такое. С давних пор. Стресс накапливается – и я проваливаюсь туда, внутрь. В зазор между мной настоящим – и тем, кого я играю. Этот чертов зазор я сам в себе вижу отчетливо. Огромная трещина – словно земля под ногами распахивается. Ноги разъезжаются – и я лечу туда, в эту пропасть. Глубокую, темную – хоть глаз выколи... Когда это случается, я вечно что-нибудь разрушаю. Потом спохватываюсь – а ничего уже не исправить.

— Замечательно, — сказал я. Слово «замечательно» я употребляю лишь в особо тяжёлых случаях, когда слов одобрения в голову не приходит, а промолчать неудобно.

Эти чувства из прошлого иногда ко мне возвращаются. Вместе с тогдашним шумом дождя, тогдашним запахом ветра...

На свете есть вещи, которые не стоит решать от головы. Иначе со временем они протухнут, как кусок мяса. Есть вещи, которые не зависят от наших мыслей, и меняются они тоже независимо от наших мыслей. И никто не знает, что с ними будет дальше.

16.01.2009, пятница

С возрастом лучше понимаешь скрытые механизмы намёков. И терпеливо ждёшь, пока намёки не превратятся в реальность.

16.01.2009, пятница