Цитаты из книги Рассечение Стоуна

Чем ждать-поджидать, лучше сразу откромсать.

В рассуждения не влезай, увидел – вырезай.

Родившиеся как единое целое, грубо разделённые, мы снова слились воедино.

Жизнь в конечном счете заключается в латании дырок.

«Переворот» — новое для меня слово. В нем было что-то древнее и изящное, и прилагательное «бескровный» подразумевало, что переворот может быть и «кровавым». Признаюсь, в ту минуту я был горд, что о нашем городе и даже о лейб-гвардии императора говорят по Би-би-си. Британцы ничегошеньки не знали о Миссии и о том виде, что открывается из моего окна. А теперь мы привлекли их внимание.

Вообще для Америки характерна одна вещь. Очень многие хотят тебя придержать, но находятся такие, настоящие ангелы, чья человечность компенсирует все остальное.

Мужчина каждый должен выбирать: Жизнь совершенная или труды. И если выбор за вторым, не стоит ждать Обители, мерцающей из темноты.

Уильям Йейтс, Выбор

"... — Попробуй найди мне работу. Хоть в муниципальной больнице, хоть в Правительственной. Если я нужна моей стране, почему меня никуда не берут? Они оба знали почему. Работу получал тот, кто был готов дать взятку..."

"... Запои заканчивались столь же внезапно, как и начинались. Два, максимум три дня — и Стоун, отоспавшись, как ни в чем не бывало возвращался к работе. Сам он никогда не упоминал о том, в какое неловкое положение поставил госпиталь, помалкивали на этот счет и окружающие: вдруг Стоун в своей непьющей ипостаси обидится. А производительность у этой непьющей ипостаси была такая, что и трем хирургам на полной ставке впору. А уж эти эпизоды… что ж, не такая большая цена..."

Путешествие расширяет границы разума и расслабляет кишечник.

И только сейчас все это сошлось воедино, обрело четкие очертания, сейчас, когда любовь между отцом и сыном, казалось можно было пощупать и сама мысль о том, что эта любовь закончится и останется только в памяти, представлялась кощунственной.

Работа была для него пищей, водой, женой, ребёнком, образом жизни, религией.

Жизнь обидела его, что у него хорошо получается только две вещи: болеть и страдать.

- Смерть исцеляет все болезни, не так ли? Ни один человек не готов услышать такую весть, кем бы он ни был. Мне шестьдесят пять лет. Старик. Я прожил хорошую жизнь. Я хочу встретиться с моим Господом и Спасителем. - Озорной огонёк загорелся у него в глазах. - Но не сейчас.

- А что определяет настоящего хирурга? - спросил я. - Страсть,- немедленно ответил Гхош. - Мастерство. Ловкость. Руки у него всегда были "спокойные". Никаких лишних движений, драматических жестов. Все банально, незатейливо.

Прежде всего, у страдания белые одежды и пошиты они из хлопка.

Ошибки богача покрываются деньгами, ошибки хирурга покрыва

• Стоун слушает, - повторил он, и голос его звучал совсем близко, словно он находился со мной в одной комнате и ничто не разделяло два наших мира.

«Ни за какие деньги не восстановишь надломленный дух, не достучишься до тщеславного, эгоистичного сердца…»