Цитаты из книги Де ти був, Адаме?

– Боже мой, – пробормотал он, – почему все так боятся нас? Неужели мы такие звери? – Да, – тихо ответила Илона, посмотрев ему в глаза. И по этому взгляду он понял, что она до сих пор боится его. – Волки вы...

У него был неоспоримый дар руководителя. Когда началась война, он упорно отказывался от «брони», рвался на фронт и добивался зачисления в эсэсовские части «Мертвая голова», но его ходатайство дважды отклонили, – потому что он был черноволос, мал ростом и явно принадлежал к пикническому типу. Никто и не подозревал, что дома Фильскайт часами простаивал перед зеркалом и в полном отчаянии снова и снова убеждался в очевидной истине: он не принадлежал к расе Лоэнгрина, которую боготворил.

Файнхальс ждал, хотя и знал, что это безумие. Но в то же время он знал, что не уйдет отсюда ни через час, ни через два, что будет сидеть здесь всю ночь напролет, ибо эта темная пивная – единственная память о ней, единственное, что их связывало. Она сама указала на нее, обещала вернуться сюда и не лгала ему, он знал, что не лгала. Она вернулась бы сюда, как только смогла бы, вернулась бы непременно, если бы это было в ее силах…

Не уходи, уйдешь - не вернешься. Так всегда на войне. Останься!

Было время, он мечтал строить дома, каких никто еще не строил, но потом он строил дома не лучше и не хуже других. Он стал посредственным архитектором и знал это, и все же расчудесное это дело быть архитектором и строить простые, добротные дома, которые кое‑кому потом даже нравятся. Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

Он, видимо, был из породы людей, которые полагают, что внимание слушателей зависит от количества орденов на груди рассказчика.

Всюду, где ступит война, поднимается бессмысленный шум.

Всё это относится к тем бесполезным, бессмысленным вещам, которые делаешь для очистки совести, чтобы дать провидению ещё одну возможность исправить непоправимое... Но считается, что это необходимо сделать, что это единственная надежда. А поверишь в это, допустишь хоть на миг, что всё это действительно поправимо, - и конец. Весь век будешь ждать, искать - жить одной лишь призрачной надеждой. И надежда эта страшней всего!

Перестроившись, они развернули башни и засыпали градом снарядов сначала южное крыло, где из директорского окна свисал крохотный красный флажок, заготовленный дворником. Флажок упал на землю, в щебень и штукатурку, осыпавшуюся со стен.

она была красивая женщина, благочестивая и очень умная, такая умная, что даже священники не смогли угасить ее веру.

Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

Лицо священника иногда становилось строгим, и Фильскайт чувствовал, как отвращение к литургии растет в нем вместе с ненавистью к улыбке старика. Улыбка «святого», казалось, говорила: «К чему все это? Зачем? Но все равно, я и тебя люблю». Фильскайт не хотел, чтобы его любили, и проникался все большей ненавистью к церковному пению и к улыбке священника...

Человека не принудишь остаться в живых, не заставишь любить; по-настоящему властна над ним одна только смерть.

В лесу щебетали птицы, на востоке показалось солнце и осветило зелень деревьев, горизонт был окутан легкой дымкой – все сулило прекрасный день.

Шредер и Плорин, едва волоча ноги, прошли к бараку, стоявшему позади сторожевой башни. Поднявшись на крыльцо, они увидели на лагерной аллее колонну готовых к выезду машин. В лагере было тихо, никаких признаков жизни, и только из труб крематория валил густой дым.

– Я боюсь любви. – Почему? – Нет любви на свете. Любовь приходит лишь на миг. ==========

Да, он был тогда счастлив, хотя и не понимал этого.

– Вы как будто человек разумный, – сказал лейтенант. Файнхальс молчал. – И, стало быть, понимаете, – продолжал лейтенант, откупоривая вторую бутылку, – что все это дерьмо. Все! Вся эта война! Файнхальс молчал. – Дерьмо, да и только! Конечно, выигрывая войну, так не скажешь. А вот про эту войну – прямо скажу, что она препохабная!

На войне без особой нужды не расстаются ни на минуту.