Цитаты из книги Своя комната

Великим умам свойственна андрогинность

Воистину человеческое невежество безгранично.

В сумерки, пору безвременья, цвета становятся ярче, золото и багрянец вспыхивают за окном, словно удары трепещущего сердца. В этот час мы видим красоту окружающего мира и понимаем, как недолговечна эта красота, как обоюдоостра эта недолговечная красота, что вскрывает нам сердце тоской и весельем, но почему так происходит - неизвестно.

Великое преимущество женщины кроется в том, что она может спокойно пройти мимо самой хорошенькой негритянки, не пожелав непременно сделать из нее достойную англичанку.

Целомудрие – бессмысленный фетиш.

Олицетворение жизни и красоты – нарезает сало на кухне.

Все ужины приготовлены, тарелки и чашки вымыты, дети отправлены в школу и выпущены во взрослую жизнь. Ничего не осталось. Всё в прошлом. А в биографиях и исторических трудах об этом ни слова. И все романы невольно лгут.

Очень жаль, если женщины начнут писать книги, жить и выглядеть, как мужчины. < Разве не должно воспитание обозначать и укреплять различия, а не сходство? Мы и так очень похожи.

Вплоть до начала девятнадцатого века женщина и помыслить не могла о своей комнате, тем более о тихой и уединённой.

Почему мужчины процветают, а женщины вынуждены влачить жалкое, зависимое существование?

Зарабатывать деньги и воспитывать тринадцать детей – такое никому не под силу.

Безымянность - тень сакрального целомудрия - преследовала женщин и в девятнадцатом веке. Каррер Белл, Джордж Эллиот, Жорж Санд - жертвы внутренней борьбы, судя по их книгам, которые тщетно пытались спрятаться за мужским псевдонимом. То была дань уважения негласному правилу, которые исподволь внушалось мужчинами: стремление к публичности в женщине отвратительно. "Главное достоинство женщины - не давать повода для разговоров", сказал Перикл, о котором говорили часто и много.

Великие поэты не умирают, они бессмертны и лишь ждут своего часа, чтобы предстать среди нас во плоти.

Шедевры не появляются на свет случайно и обособленно, за ними кроются годы объединенных усилий и общих размышлений, так что опыт целого народа оказывается выражен одним голосом.

Неприятно, когда тебя выставляют, но гораздо хуже, если держат взаперти.

Все же любопытно, как романисты всегда стараются внушить нам, будто главное на званом завтраке — чьи-то блестящие остроты или умные речи. Редкий писатель обмолвится о еде. Такое впечатление, что они никогда не курили сигар, не пили вина и настолько привыкли к супу из семги и жаркому, что договорились не упоминать о них.

Шедевры не рождаются сами собой и в одиночку; они — исход многолетней мысли, выношенной сообща, всем народом, так что за голосом одного стоит опыт многих.