Цитаты из книги Воздушные змеи

"В жизни мало что остаётся неизменным."

— Франция не может проиграть войну. Это невозможно. Она полузакрыла глаза над своей сигаретой. — Для французов нет невозможного, — сказала она.

...права человека заключаются в том, чтобы отказать слишком ужасной реальности в праве на существование...

Я раз двадцать собирал и «Жан-Жака Руссо», и «Монтеня», и даже «Дон Кихота», этого великого непризнанного реалиста, который был так прав, когда видел вокруг себя, в таком как будто знакомом уютном мире, безобразных драконов, чудовищ, научившихся притворяться и прикрываться личиной доброго малого, «который даже мухи не обидит». С тех пор как появился человек, число мух, поплатившихся своими крыльями из-за этой успокоительной поговорки, достигло сотен миллионов.

Осточертело всё белое и всё чёрное. Серое вот человеческий цвет.

Я понимаю, когда умирают от любви, потому что иногда она так сильна, что жизнь не может выдержать, она взрывается.

"Нас всегда ведёт надежда. Надежда - живучая тварь."

Я молчал. Пусть она продолжает «искать себя» — она найдёт только меня.

Я мечтал о слишком высоком и слишком далёком. Мне надо было смириться с мыслью, что я - только моя собственная жизнь, а не жизнь Лилы. Никогда ещё понятие свободы не казалось мне таким суровым, требовательным и трудным.

Она испытывала по отношению к церкви, религии и священникам чувство, не лишённое христианского сострадания, поскольку, говорила она, «им надо прощать, ибо они не ведают, что творят».

Во время оккупации самым лёгким было видеть в немцах только преступников, а во французах – только героев.

— Я задам вам только один вопрос и прошу вас ответить мне одним словом. Что характеризует грацию? Я подумал о маленькой польке, о её шее, её руках, о полёте её волос и ответил без колебания: — Движение.

— Яд в моём рулете? Это невозможно. — Почему? Он испепелил меня тем голубовато-стальным взглядом, который я так хорошо знал: — Потому что это будет невкусно.

Она была из тех женщин, которые не знают, что делать, если они так красивы.

ты думал, что живёшь памятью, но больше всего ты жил воображением.

Может, когда человек видел слишком много чёрного, небо заставляет терять голову.

— Что с тобой будет, когда мы расстанемся, Людо? — Я сдохну. — Не говори глупостей. — Я буду подыхать пятьдесят, восемьдесят лет, не знаю. Флери живут долго, так что можешь быть спокойна: я буду думать о тебе, даже если ты покинешь меня.

Я вдруг понял, как сильно прикрываются немцами и даже фашистами для оправдания собственных деяний. Мне давно уже приходила мысль, от которой трудно было избавиться, и, может быть, я так и не избавился от неё. Фашисты — человеческие существа. Именно их бесчеловечность присуща человечеству.

Находят именно тех, кто скрывается. У меня два раза был сифилис, так что нацисты меня не напугают.