Цитаты из книги Моллой

В самом деле, в отношении желаний можно вести себя двояко – активно и созерцательно, и, хотя оба пути приводят к одному результату, я предпочитаю путь созерцания; всё дело, полагаю, в темпераменте.

Велосипед мой опять исчез. Иногда у меня возникало желание снова его поискать. (...). Но вместо того, чтобы попытаться удовлетворить это желание, я, если можно так выразиться, созерцал его и видел, как оно постепенно уменьшается и наконец исчезает, подобно известной коже, только намного быстрее.

Из-за того, что только один мой глаз из двух функционировал более или менее исправно, я постоянно ошибался в оценке расстояния, отделяющего меня от внешнего мира, часто протягивал руку к тому, что находилось за пределами досягаемости, и натыкался на преграды.

Не скажу, что я видел мир вверх ногами (это было бы слишком просто), но, определённо, я воспринимал его чисто живописно, хотя не был ни эстетом, ни художником.

Да, были минуты, когда я забывал не только о том, кто я такой, но и о том, что я существую, забывал существовать.

А то, что у меня есть, то, что я имею, этого мне достаточно, и всегда было достаточно, во всяком случае, у меня нет сомнений на счёт своего розового будущего – я сохраняю к нему индифферентность.

И если я говорю о принципах, а принципов нет, я ничего не могу с этим поделать, где-нибудь же они есть.

Я привык встречать восход солнца на юге, привык не знать, куда я направляюсь, что покидаю, что со мной происходит, когда вокруг начинается беспорядочное кружение и верчение.

Значит, всё дело во мне – недостаточно естественном, чтобы органично вписаться в существующий порядок вещей и оценить его прелести.

Я вижу небо таким, каким оно не есть, и землю, принявшую поддельные цвета, и кажется, что наступает отдых, но только кажется.

Иногда так случается, и будет иногда случаться – я забываю, кто я такой, и важно вышагиваю перед самим собой, как какой-то посторонний человек.

Вероятно, завтра мне следовало бы пойти к матери. Ибо всё в мире связано Святым, как говорится, Духом.

И хотя я посещаю мои руины неохотно, но все же более охотно, чем любые другие места, я блуждаю в них, изумленный и умиротворенный, чуть было не сказал, как во сне, но нет, нет.

Что мне нравилось в антропологии, так это ее неистощимый дар отрицания, ее неугомонные апофатические определения человека, как будто он не лучше Бога, в терминах, к человеку совершенно не относящихся. Мои представления на этот счет всегда были ужасно беспорядочны, ибо мои познания о людях поверхностны и смысл живого существа выше моего понимания.

Потребность в матери! Нет, не существует слов, чтобы выразить то отсутствие потребностей, от которого я погибал.

И я, не колеблясь, заявил, что не нуждаюсь ни в ней, ни в ком бы то ни было другом, и, вероятно, несколько преувеличил, ибо в матери я наверняка нуждался, иначе откуда такое упорное желание добраться до нее?

Я не знал, верную ли выбрал дорогу- Все дороги для меня верны, неверная дорога — событие. Но на пути к матери только одна дорога верна, та, что ведёт к ней, ибо не все дороги ведут к матери. Я не знал, нахожусь ли на одной из верных дорог, и меня это беспокоило.

Я опять в седле, моё отупевшее сердце одолевает беспокойство, но это беспокойство больного раком, идущего на приём к дантисту.

Хамелеон поневоле, вот кто такой Моллой, если рассматривать его с определённой точки зрения.

Чудесная, поистине, чудесная погода обрадовала бы любого, только не меня. У меня нет причин радоваться солнцу, и я ему не радуюсь. Эллина, жаждущего света и тепла, я в себе убил, он сам себя убил, уже давно