Дитя волн

По одному сборнику сложно судить об авторе. Изначально сомневалась брать эту книгу или нет. Читала что у автора есть пьесы, вот их бы с удовольствием прочла, потому что язык автора не вызвал не приязни. В сборник вошли несколько очень грустных притч, от которых веет тоской и не поправимостью. Незнакомка из Сены, рассказ об утопленице, которая попадает в подводный мир со своими законами и правилами, и для того чтобы от него освободиться нужно полностью умереть. То есть нигде человеческая душа не сможет обрести покой, если не подчинится толпе. Дитя волн, рассказ о девочке, которая живет одна в деревушке, она видит проплывающие корабли, а они ее нет. Она одна поддерживает жизнь деревушки, зажигая очаги, открывая окна и развешивая флаги. Еще один пример тоски и беспросветности. Третий рассказ об осле и воле, присутствующих при рождении Христа. Во-первых, не люблю библейские темы. А во-вторых, не попробовав мы никогда не узнаем что было бы лучше для другого.

Море волнуется раз... Что это? Что за маленький синий томик нестандартного формата у меня в руках - переливается, протекает и зовет еле слышным шумом морской воды? "Сборник фантастических притч" - говорит аннотация. Такое определение заставляет, тихо погладив пальцем голубизну обложки, улыбнуться, открыть первую страницу и безмятежно уплыть из окружающего дня - ненадолго, зато глубоко.

Море волнуется два... Истории уходят в бесконечность, в ту же бесконечность уходит и все, что у этих историй внутри. Сюпервьель ненавязчиво учит простым вещам

Следует научиться молчать, когда надо, даже если испытываешь такое большое счастье, что не знаешь, куда его поместить.

и заставляет улыбаться красоте, он много говорит о смерти, но редко называет ее по имени, показывает то, что может быть сильнее смерти. И вода, кругом вода, в каждой истории и в каждом преложении, протекающем внутрь читателя. Этот сборник не имеет ни сюжета, ни четких персонажей, ни канонических завязок-развязок, но про него хочется говорить "настоящая литература". Говорят, что "Дитя волн" напоминает японскую короткую прозу дзуйхицу - пожалуй, да. Но что-то откровенно французское, негромко журчащее, просвечивает сквозь каждую фразу.

Море волнуется три... Маэстро Жюль, месье Сюпервьель, вы прекрасны, воздушны и удивительны - во всей своей неподдельной легкости полета и умении быть грустновато-правдивым, но наивно-фантастичным. Откуда вы узнали о той двенадцатилетней девочке с плавучей улицы, о том, что подчас волы не жуют жвачку, а поют в глубине души? Может вы умеете правильно видеть? Или это морские волны нашептали вам сказочные истории - о девушке с голосом скрипки или о любящих тенях в небе, а вы запомнили их и записали так, что получилась правда? Может, вы - преемник Оле Лукойе и верите в детские души во взрослых организмах, рассказывая свои ювелирные истории каждому, кто пожелает открыть тоненькую книжку с морем на обложке?

Пусть вас не издают, пусть тихие флейтовые переливы вашего рассказа заглушаются громогласными барабанами актуальности-современности, пусть кто-то не верит в искренность и фантазию, но... вокруг тысячекратно одиноких людей все так же продолжает сворачиваться Змейка-дней-которые-нам-остается-прожить.