Цитаты из книги Дорога на океан

Она играла роль стенки, в которую ударяется мяч, чтобы лететь в руки другого.

Маленькая женщина имела склонность к большой деятельности.

Они и в гостях чувствовали себя как дома, а он и дома вёл себя среди них как в гостях.

Её охватила растерянность, подобная отчаянию художника, который впервые пришёл в музей, полный первоклассных произведений; казалось безрассудством вступать в соревнование с ними.

Шёл тёплый летний дождь, капель с крыши падала ей в розовую раковину затылка...

Переезд в жилище мужа состоялся лишь после того, как там побывал букинист.

В его возрасте всё без исключение человечество казалось ему легкомысленным и преступно моложавым.

Робость влюблённого – единственный вид трусости, заслуживающий снисхождения.

Когда любовь – и недостатки радуют, когда её нет – и достоинства раздражают.

Это были лев и мышь, но в том возрасте, когда красоту и могущество их примирительно уравнивает старость.

Их сводила теперь только взаимная ненависть, ставшая сильнее всякой привязанности.

Это был святой человек, а и он брал в долг, например, и... э... и не отдавал!

За исключением десятка вот этих подмоченных праведников, для вас история только уголовный архив человечества...

При этом заметьте, господи ботаник, что и крысы предпочитали книги довоенные, идеалистического содержания. Ваших Лафаргов они не жрут; клей не тот-с!

Красота – полезно, при красоте стыднее!

Речь его была в достаточной степени сдобрена прокисшей философической окрошкой и ещё такой желчью, что вещи, казалось, начинали коробится, когда он заговаривал о них.

– Вы образованный человек, – заметил хозяин с укором и гораздо тише. – Сейчас никто не помнит халдеях. Теперь всё больше насчёт повидла и штанов.

Шибче горя не бывает родства!

Сокровище было искусно упрятано как от воров, так и от музейного ведомства!

– Да, вы оставляете нам мир в скверном состоянии... и мы не умеем отказаться от наследства.