Цитаты из книги Хемлок, или Яды

Наконец летом он прислал букет из маргариток, вьюнка, красных гвоздик и жасмина, и она тотчас расшифровала галантное послание: «Я не замечаю никого, кроме вас, сильно привязался к вам и страстно в вас влюблен. Полюбите же меня и вы!» В ответ она послала букет из водосбора и васильков: «Вы меня ужасно смущаете, и я не смею признаться в своих чувствах».

Все было не так, как в первый раз, и поначалу она не заметила никаких изменений. Луна по-прежнему задавала жизненный ритм, регулярно присылая загадочные пунцовые цветы.

В тот же день Лудовика сообщила Джакомо, что понесла седьмого ребенка. Муж встретил новость без удивления, привыкнув к тому, что жена плодоносит ежегодно, точно садовое дерево.

На совести Кальветти лежало два убийства: он укокошил сторожа охотничьих угодий и трактирщика, но поскольку людишки это были мелкие, а самому Олимпио удалось снискать расположение семьи Колонна, преступления остались безнаказанными.

Уже пожелтевший свет отделывал светлой каймой силенов и рога изобилия на кубках, подчеркивал вязь на тазиках, очерчивал блюда, проходил золотой нитью по кромке бокалов, внезапно постукивал пальцем по стенкам бутылок, на которых вдруг вспыхивали огненные звезды.

«Смерть: Моя ирония непревзойденна».

Вестминстерские колокола сначала откашлялись, а затем прозвонили.

Он знал, с кем имеет дело и какую опасность представляет сам, но она была Цирцеей - властвовавшей над ним злой волшебницей, не говоря уж о том, что в двадцать лет спать одному жестковато.

Когда выставляли найденную в Берси мужскую голову, сваренную с солью и салом в глиняной посудине, в морге яблоку негде было упасть. Мари-Мадлен тоже полюбовалась этим серым шаром с прилипшими прядями и выпученными, побелевшими, как у вареной рыбы, глазами. Кажется, никому не было дела до того, кто же мог лакомиться этим кошмарным бульоном, кем был покойник и отчего он умер.

Масетта открыла для себя нечто куда занимательнее, нежели месяц в ведре с водой, и это был морг.

— Извините, но мне гораздо легче посетить морг или присутствовать на вскрытии, нежели смотреть на убитое животное... — Иные каннибалы так разборчивы...

Исподтишка смеющиеся потомки забавы ради вертят зеркала будущего, отражающего прошлое: Беатриче Ченчи, Бренвилье - все до одной.

Свое возвращение он отметил скромной кражей, похитив из отчего дома четыре штуки шелка, различные броши, четыре рубашки, одиннадцать носовых платков, пару подушек и серебряный тазик.

Оскаленная Смерть плясала на церковных плитах и монастырских капителях. Размахивала косой, протыкала костлявым пальцем дырки в грудных клетках, сталкивала в ночной Тибр поздних прохожих: вздувшиеся тела мчались по волнам, которые затем выбрасывали их на берега острова Сан-Бартоломео.

Conium maculatum[39]. Правда, растение также называли ложным кервелем, мышиной травой, собачьей петрушкой, гадючьей кровью, кровавым вёхом, ведьминым дягилем или добрым гением. Лесная красавица.

Счет был явно завышен, но Франческо все же избежал костра. Отныне он мог рассчитывать на алчность нового папы, как ранее полагался на корыстолюбие его предшественников.

Хотя все они ненавидели отца, им не под силу было оторваться от породившего их ствола, по венам растекался один и тот же про́клятый сок, сплачивая и отдавая всех троих на откуп истории.

Главный город христианского мира был не только столицей разврата, но и прежде всего рассадником коррупции, ибо сама Церковь, «облеченная в порфиру и багряницу, украшенная золотом и драгоценными камнями», «сидела на звере багряном с семью головами и десятью рогами».