Цитаты из книги Торговец пушками

Для громкой музыки было поздновато, так что оставалось лишь одно развлечение - виски.

• Просто хочу сказать, командир, что по-настоящему никто ни про кого ничего не знает. Ни про человека, ни про собаку.

Когда тебе дважды в день приходится играть в шахматы с угрюмо-свирепым болельщиком "Вест Хэм", у которого татуировка "УБЬЮ" на одной руке и "УБЬЮ" на другой, да еще набором шахматных фигур, где не хватает шести пешек, всех лошадей и двух слонов, - в общем, ты невольно вдруг начинаешь ценить кое-какие мелочи. Такие, например, как свобода.

– Спасибо тебе, Томас. <...> За то, что не пытался заняться со мной любовью вчера ночью. <...> – Спасибо за то, что поблагодарила меня, – добавил я. <...> Я каждый день не пытаюсь заняться любовью с миллионами женщин, и до сих пор ни одна даже не пискнула в знак благодарности. А тут совсем другое дело. Приятное разнообразие.

В смысле,я стоял там- губы трубочкой,мозги трубочкой,- а она просто подошла и засунула язык мне в рот. На мгновение я даже решил,что она просто споткнулась,а язык высунула чисто рефлекторно и совершенно случайно угодила им мне в рот.

У денег есть только одно положительное свойство, одно-единственное: на них можно купить массу всевозможных вещей. В остальном это невероятно пошлая, вульгарная и гадкая штука, которая мне абсолютно не по душе.

Сара сидела напротив меня, перебирая содержимое своей сумочки в поисках повода не смотреть мне в глаза. Судя по всему, поводов набралось прилично, что было довольно странно, так как сумочка была крошечная.

Любовь – всего лишь слово. Звук. Его ассоциация с конкретным чувством условна, несоизмерима и в конечном счете бессмысленна.

Большинство официантов принимали меня за немца-туриста - довольно простительная ошибка, учитывая то, что город ими буквально кишел. Они передвигались группами человек по двенадцать, с огромными рюкзаками и толстенными ляжками, растягиваясь длинной вереницей, когда переходили улицу. Хотя, конечно, для большинства немцев Прага - это несколько часов езды на быстром танке, так стоит ли удивляться, что они относятся к этому городу как к задворкам своего садика?

Террор - весьма перспективная карьера для современного молодого человека. Нет, я абсолютно серьезно. Заманчивые возможности, поездки по всему свету, представительские расходы, досрочный выход на пенсию. Будь у меня сын, я бы сказал ему: или юриспруденция, или терроризм. И давайте не будем кривить душой: возможно, от террористов вреда даже меньше.

Чувство было такое, будто влезаешь в метафору.

Боль - это то, что ты делаешь с собой сам. Другие люди проделывают с тобой самые разные вещи - бьют кулаком, колют ножом или пытаются сломать твою руку, - но производство боли целиком на твоей совести. Боль - это событие. Которое происходит с тобой и справляться с которым ты должен в одиночку - любыми доступными тебе способами.

Видите ли, конторский люд свято верит во всякие папки. Папки для них – это всё. Если сказать, что у тебя есть папка, они охотно купятся на это.

Работенка, может, и паршивая, но это вовсе не означат, что делать ее нужно так же паршиво.

<...> я уже давно заметил, мне вообще лучше думается, когда рядом есть кто-то, кто может думать за меня.

Нет, правда, в этом что-то есть – когда тебя ненавидит столько народу сразу, да еще в твоем собственном доме.

Я сел за стол. Неизвестно откуда, но Соломон даже умудрился раздобыть банку джема. Я никогда не мог понять, как ему это удается. Если понадобится, Соломон способен запросто выудить целый автомобиль, порывшись в мусорном бачке. Очень подходящий напарник для перехода через пустыню.

Возможно, именно туда мы сейчас и намылились.