Цитаты из книги Слова

Можно ли играть комедию, не сознавая, что ты ее играешь?

...выпади мне счастье иметь сестру, она была бы мне ближе, чем Анн-Мари? И чем Карлимами? Выходит, она считалась бы моей возлюбленной.

Брут убивает своего сына, Матео Фальконе – тоже. Стало быть, это принято. Но никто из наших знакомых почему-то к такой мере не прибегал.

На самом деле никакие соблазны не способны вскружить мне голову: слишком я боюсь скандала.

Я попался в ловушку, склонность к добродетели пробудила во мне нежность к дьяволу.

...я вооружился, чтобы защищать человечество против ужасных опасностей, а все заверяли меня, что оно безмятежно развивается и совершенствуется.

Не всяк герой, кому хочется. Храбрости и дара мало, нужны еще гидры и драконы. Я их не находил нигде.

Поистине я точно прустовский Сван, излечившийся от любви и вздыхающий: «Надо же мне было так испортить себе жизнь из-за женщины, которая вовсе не в моем вкусе!»

Мистицизм создан для тех, кто не нашел своего места в жизни, для сверхкомплектных детей.

Я творю этих героев по своему образу и подобию; не такими, разумеется, каков я есмь, но такими, каким я хотел бы быть.

Смерть блистала своим отсутствием - скончаться не значило умереть.

"Дети мои, счастлив тот, кому не в чем себя упрекнуть".

Я неустанно творю себя: я даритель и я же даяние. Останься мой отец в живых, я бы познал свои права и обязанности. Но он умер, и я о них ведать не ведаю: у меня нет прав, потому что я взыскан любовью, у меня нет обязанностей, потому что я дарую из любви.

И сейчас, утратив все иллюзии, я не могу без страха думать о том, что солнце остынет.

..бесконечная любовь обволакивает меня, огни кружатся в моем сердце...

Я возрождался всякий раз лучшим, я пробуждал и полнее использовал еще нетронутые запасы своей души по той простой причине, что смерть, надвигавшаяся неотвратимо, все резче озаряла меня своим темным светом.

Чаще всего я умудрялся не отказываться полностью ни от свободы, которая вдохновляет, ни от необходимости, которая оправдывает, и тем самым сохранял душевный мир.

Я призывал род человеческий и возлагал на него ответственность за свою жизнь; я видел в себе только продукт коллективной потребности.