Глава 5
В начале декабря вдруг выпал снег. Анна проснулась рано, первой увидела большие белые хлопья, медленно опускающиеся на землю, и сразу же растолкала Шарлотту. До завтрака оставалось примерно сорок минут, и они решили, что успеют немного прогуляться по парку. Он ведь может растаять, этот чудесный первый снег, когда солнце достигнет зенита.
Прогулку в то утро затеяли многие. Молодёжь, ликуя, носилась по тонкому белому покрову, нарушая его чистоту. Раздавались смех и визг, летели снежки. Один такой, слепленный на совесть, больно ударил Шарлотту между лопаток. Она обернулась, и второй снежок, не такой плотный, едва не угодил в лицо. На расстоянии десяти шагов от неё Тедди в расстёгнутом пальто, смеясь, нагнулся за новой порцией снега. Джон был с ним и тоже смеялся. Шарлотта, вместо того чтобы разозлиться, вдруг впала в игривое настроение и припустила прочь, не оглядываясь, но зная, что Тедди преследует её. Между лопаток засвербело, – Шарлотта ожидала очередной снаряд исподтишка. Ноги быстро и легко уносили её прочь.
Шарлотта резко затормозила, молниеносно наклонилась, загребая полную пригоршню снега, кое-как слепила его в комок и запустила в приближающегося Тедди. Тот запросто увернулся и сбил её с ног. Оба грохнулись на землю, и Тедди принялся тормошить Шарлотту, сыпля снег ей за шиворот и натирая им щёки. Она отбивалась, как могла, лупя его по рукам, задыхаясь и смеясь.
– Что ты… себе позволяешь… Теодор Гастингс?
Оба раскраснелись от борьбы и устали от смеха. Наконец Тедди остановил сражение и помог Шарлотте встать и отряхнуться от снега.
– Ты больше не сердишься из-за той драки?
– Сержусь, – улыбнулась Шарлотта. – А ты не носишь не только перчатки, но также шарф.
– Не люблю лишних мелочей, – отмахнулся Тедди.
Они стояли одни в глубине парка, друг напротив друга, восстанавливая сбившееся дыхание. Шарлотта вдруг призналась самой себе, что ей отчаянно нравится Тедди. Он усмехнулся, будто догадавшись.
– Родители будут рады, если ты навестишь нас на рождественских каникулах.
– Благодарю, но я не наношу визитов, – Тедди помрачнел, и утро в один момент поблёкло для Шарлотты, а снег утратил свежесть.
– Даже друзьям? – тихо спросила она.
– А мы друзья?
– Ты друг Джона.
– А твой? – допытывался Тедди.
– Если ты хочешь, – Шарлотта осторожно протянула руку и стряхнула остатки снега с его плеча.
– Хочу.
– Крошка Лотти! Тед! – звал голос Джона.
– Я лучше испарюсь, – Тедди пропустил прядь её растрепавшихся волос сквозь пальцы. – До встречи, крошка Лотти…
В последних словах сквозила насмешка над детским домашним прозвищем. Тедди ушёл, а Шарлотта обхватила себя за плечи, пытаясь унять внезапно напавший озноб. Её испугало это новое открытие, – видно, не зря Анна и Джонатан над ней подшучивали. А вот и они – взявшись за руки. Видела бы это миссис Говард. Да что там – видела бы она, как двое студентов разного пола только что барахтались в снегу! Запоздалый стыд обжёг щёки Шарлотты.
***
Снежная баталия не прошла даром, и Шарлотта на неделю слегла с простудой. Её навещала мисс О’Нил, в один из визитов принёсшая красивую коробочку с пастилой. Она заговорщически подмигнула и сообщила, что это презент от некого виновника простуды, которого терзает страшное раскаяние. Шарлотта сейчас всё равно не почувствовала бы вкуса, поэтому припрятала лакомство, чтобы до него раньше времени не добралась сладкоежка Анна.
Шарлотта попросила у мисс О’Нил пряжу и спицы. Борясь с кашлем и превозмогая жар, она начала вязать шарф, впрочем, сомневаясь, что Тедди станет его носить. Но желание подарить ему на Рождество вещь, сделанную своими руками, превосходило доводы рассудка. Шарлотта вязала настолько туго, что немели пальцы. Шарф выходил грубым, плотным и тяжёлым.
Кроме этого Шарлотту расстраивал приближающийся концерт хора, который, скорее всего, пройдёт без неё. Вот уж порадуется Изабелла Стоунвилл! Шарлотта оторвалась от вязания и выглянула в окно. Вид был унылый и серый. Снег растаял, оставив после себя противную слякоть. Студенты направлялись из учебных корпусов к общежитиям, значит, занятия кончились и скоро вернётся Анна. Пора прятать вязанье, чтобы избежать очередных насмешек. А вот и она – Шарлотта приметила тонкую фигурку, спешащую и озирающуюся по сторонам. Наверняка в очередной раз отправилась к почтовому тайнику.
Пока Шарлотты не было в классе, дела у Анны шли плохо. Она робела и мямлила, отвечая урок, и тихонько сидела за партой на переменах, ни с кем не общаясь. Анна боялась, что и экзамены так провалит, – настолько некомфортно было без Шарлотты. К тому же её изводил шутками Тобиас Грэнсом. Он величал Анну Печальной Дамой и мисс Викторианская эпоха.
Но Шарлотта поправилась, успев и к экзаменам, и к выступлению хора. Так что первый семестр закончился весьма неплохо. Младшие Аддерли собрались в Лондон – вкушать радости рождественских каникул и греться у домашнего очага. Синий шарф с инициалами «Т.Г.» в углу, завёрнутый в упаковочную бумагу, лежал у Шарлотты в сумке.
– Теодор уже уехал? – спросила она брата.
– Он собирал чемодан, когда я заглянул к нему проститься.
– Пожалуйста, позови его, Джон, – тихо попросила Шарлотта. – Я тоже хочу попрощаться.
– Уверена, что стоит? Из-за него ты схлопотала письмо родителям от директрисы и заработала простуду, – напомнил Джон укоризненно.
– Боюсь, на этом мои проблемы из-за Теодора не закончатся, – вздохнула Шарлотта.
Но Джонатан был избавлен от сомнений и звать никого не пришлось, потому что Теодор Гастингс уже шёл к ним с чемоданом в руках. Шарлотта сошла с дорожки и направилась в боковую аллею, сделав Тедди едва заметный знак следовать за ней.
– Не нравится мне это, – покачал головой Джон.
– Оставь их, – улыбнулась Анна. – Представь, если бы наш с тобой выбор кто-нибудь осудил? Я тоже считаю, что Лотти нашла странный объект для симпатии, но не всем так везёт, как мне.
– Грубая лесть значительно поднимает мне настроение, – кивнул Джонатан.
Тем временем Шарлотта остановилась, расстегнула сумку и замерла в нерешительности.
– Счастливого Рождества. Заранее, – сказал подошедший Тедди.
– У меня тут… – замялась Шарлотта. – Шарф. Я связала его для тебя в подарок на Рождество.
– И где же он?
– Честно, он ужасный.
– Да брось, просто надень его на меня.
Шарлотта торопливо зашуршала бумагой, гадая, все ли влюблённые девушки становятся такими застенчивыми неумёхами и как скоро это проходит. Она теперь напоминала себе Анну. Наконец удалось извлечь шарф на свет божий. Шарлотта быстро накинула его на шею Тедди. Он поднёс к глазам краешек с инициалами.
– Может, если постирать пару раз, станет мягче, – с надеждой промолвила Шарлотта.
– Зато точно вижу, что вязала сама, – усмехнулся Тедди. – А то вдруг купила и выдаёшь за ручную работу. Ну и поставила ты меня в положение, конечно. У меня-то подарка нет.
– Что ты, Тео, – Шарлотта замахала руками. – Это тебя ни к чему не обязывает. Я от всей души.
Тедди опустил руку в карман. На его лице промелькнула тень сомнения.
– Правда, есть у меня тут кое-что, – начал он. – Купил для одной девушки, но не знал, как она ко мне относится, поэтому не решился подарить.
Шарлотта потеряла дар речи, а Тедди извлёк из кармана чёрную квадратную коробочку и открыл её. В лучах скупого зимнего солнца сверкнул бронзовый гребень для волос в форме бабочки с оправленными в крылышки зелёными камнями.
– Ничего особенного, не драгоценность, – добавил Тедди. – Но мне кажется, подойдёт к твоим волосам. Почему ты молчишь?
– Я думаю, насколько невежливым и дурно воспитанным надо быть, чтобы предложить мне подарок, предназначавшийся другой девушке, да ещё сообщить об этом. Хотя ты правильно сделал, что сказал. А то я бы оставалась в счастливом неведении.
Неловкость и робость уступили место привычному гневу. Шарлотта ударила Тедди по руке. Бабочка, порхнув на зелёных крыльях, упала в грязь.
– Счастливого Рождества, Теодор Гастингс. Полагаю, ты проведёшь его в одиночестве, как того и заслуживаешь.
Шарлотта развернулась на каблуках и быстро пошла прочь туда, где её по-прежнему ждали Анна и Джон. Не оборачиваясь, она услышала, что Тедди смеётся. Злые слёзы обожгли глаза, но ни одна не скатилась по щеке.
– Ну и девчонка, чёрт возьми, – всё ещё смеясь, Тедди поднял гребень с земли и бережно вытер его рукавом пальто.
Анна испугалась, увидев лицо Шарлотты, разъярённой, как дикая кошка.
– Идёмте, экипаж давно ждёт, – бросила та на ходу.
Джонатан и Анна едва поспевали за ней.
– Что у вас там случилось? – вопрошал Джонатан. – Я ничего не разобрал издали.
Но Шарлотта упорно молчала и вкратце поведала унизительную историю, только когда академия пропала из виду. К удивлению и возмущению Шарлотты, Джонатан от души расхохотался, хлопая себя по коленям.
– Ну что за болван, ей-богу! Вот же любит тебя дразнить. Видимо, находит в этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Но всё же это было жестоко – явный перебор.
– О чём ты? – недоумевала Шарлотта.
– Это он про тебя говорил, крошка Лотти, – сообщил Джон. – Ты – та девушка, которой он не решался сделать подарок.
– Как ты можешь быть уверен? – усомнилась Шарлотта.
– Полчаса назад он заставлял меня передать тебе эту коробочку, а я не взял и велел ему найти тебя и отдать самому, если уж так хочется. А до этого Тедди спрашивал, носишь ли ты гребни в волосах. Говорю же: болван. И я вам двоим не купидон – летать по вашим любовным поручениям.
Теперь смеялась и Анна.
– Всё, вы двое за ваш смех попадаете в список нежелательных лиц вслед за Гастингсом, – заявила Шарлотта.
Ей было не до смеха. С одной стороны, стало стыдно за сказанные злые слова, с другой – раздражал Тедди. Разве так делают подарки? Но… нравится? Он сказал, нравится? О, как бы ей хотелось вернуться, отругать его за то, что шутка зашла слишком далеко, а потом рассмеяться вместе. Она бы воткнула гребень в причёску и носила все каникулы, как величайшую драгоценность. Зачем же несносный Тедди всё испортил? Теперь целая вечность пройдёт, пока они снова смогут поговорить и разрешить это дурацкое недоразумение.
Всю дорогу Шарлотта молчала, забившись в угол сиденья. Вид родного дома немного развеселил её.
– Я заполучу его к нам в ближайшее время, обещаю, – шепнул Джон, помогая ей выйти из экипажа. – Во что бы то ни стало, Лотти.
Шарлотта благодарно улыбнулась.
***
Как в сердцах предрекла Шарлотта, Тедди провёл сочельник в одиночестве. Мачеха закатила шикарный праздник в Ходкотт-Хаус, отец остался в Лондоне и заперся в кабинете. Хантингдон-Холл стоял пустой и мрачный, как никогда.
Будь всё как раньше, они дали бы небольшой обед днём, а вечер провели втроём после того, как мама вручила бы небольшие подарки всем слугам, затем отправив их праздновать в малой столовой. Потом она спела бы «О, Святая ночь» и «Явись, явись, Эммануил». Мама замечательно пела, совсем как Шарлотта, и не имела ничего против католических песен, если они были красивы. Теперь сам Тедди продолжал традицию матери и покупал слугам подарки. Любой приличный хозяин считает это своим долгом – только не нынешняя леди Хантингдон. А уж отцу и подавно всё равно.
Когда осчастливленные обитатели особняка удалились, чтобы встретить Рождество теплее и веселее, чем их молодой господин, Тедди тайком прокрался в кладовую и выбрал бутылку превосходного шотландского виски. Старый дворецкий нипочём не разрешил бы ему. Пропажу он заметит, но будет поздно.
Тедди смотрел на огонь в камине сквозь коричневую жидкость в бокале и размышлял о том, что стоило принять приглашение Джона и встретить Рождество у Аддерли. Хотя глупо получилось с Шарлоттой… Да и он был бы лишним – Рождество всё-таки семейный праздник.
Часы в холле пробили полночь, и бутылка была наполовину пуста. Тедди поднялся и нетвёрдым шагом добрался до кабинета.
– Отец, – он негромко постучал в дверь костяшками пальцев. – Счастливого Рождества, милорд.
За дверью стояла гробовая тишина. Тедди замахнулся и представил, как звон бьющейся бутылки заполняет мрачный склеп, который он вынужден называть домом. Но его рука медленно опустилась.
– Только зря отличный виски переводить, – пробормотал он, сделал ещё один обжигающий глоток и спотыкаясь удалился в комнату, твёрдо решив скорее стать самостоятельным и покинуть этот дом.
И к чёрту графский титул и наследство.
***
Аддерли встретили Рождество в загородном доме в Шеппертоне. В такой светлый праздник за стол с ними садились и Мейгрид, и Гленна – не то горничная, не то камеристка миссис Аддерли и барышень, – и даже молчаливая повариха Агнесс. Мистер Аддерли потчевал всех воспоминаниями об излюбленной викторианской эпохе и даже удостоил сына разговором о политике, поинтересовавшись его мнением насчёт последствий завершившейся летом русско-японской войны. Мнения на сей счёт у Джона не было, но он с умным видом изрёк тезисы, услышанные, кажется, на уроке политологии, прибавив, что Англии – державе, которая занимает пятую часть земного шара, – точно никакие последствия не угрожают. Мистер Аддерли остался вполне доволен ответом, тем более что он был сдобрен патриотическим комплиментом.
Как обычно, Шарлотту попросили сесть за пианино. Она играла и пела с удовольствием – родные стены и праздник в семейном кругу оттеснили её переживания куда-то глубоко. Но к полудню следующего дня опять стало тоскливо. Вечером пошёл снег, и Рождество всё-таки стало белым. Анна и Джон бродили по саду, а Шарлотта сидела за инструментом и перебирала клавиши, в очередной раз пытаясь переложить чувства в мелодию.
Спустя два дня на подъездной дорожке послышался шум двигателя. Джонатан выбежал наружу без верхней одежды и вернулся счастливый.
– Смотрите, кого попутным ветром занесло!
За спиной Джона стоял Теодор Гастингс. На его шее был связанный Шарлоттой шарф.
– Анна, позови родителей, пожалуйста, – попросил Джон.
– Моё почтение, прелестные леди, – галантно поклонился Тедди.
– Здравствуй, – мягко ответила Шарлотта, но не поднялась с дивана.
В гостиную спешили родители. Мистер Аддерли долго тряс руку Тедди, благоговейно глядя на отпрыска столь славной фамилии. Миссис Аддерли же просто и по-матерински обняла его. Шарлотта заметила, как Тедди напрягся, а лицо его окаменело.
– Извини, дорогой, – опомнилась миссис Аддерли. – Мы люди простые, а я лишь хотела, чтобы ты почувствовал себя как дома. Ты ведь лучший друг нашего Джона.
– Спасибо, мэм, – отозвался Тедди. – И извиняться вам совершенно не за что.
– О Хэтти, как вы фамильярны с нашим гостем! – занервничал мистер Аддерли. – Так, чего доброго, лорд Хантингдон сочтёт, что мы неважно воспитаны и не умеем себя вести в приличном обществе.
Джонатан беззастенчиво расхохотался, повергнув отца в ещё более глубокую пучину стыда за семейство.
– Лорд Хантингдон у нас – образец изящных манер и мастер светской беседы, – отрекомендовал друга Джон, кладя руку ему на плечо. – Идёмте обедать.
– Всего лишь виконт Гастингс, – выдавил Тедди. – Графом Хантингдоном пока что называют моего отца. И обращайтесь ко мне по имени, прошу вас, сэр.
– Как пожелаете, молодой человек! И да пребудет ваш достопочтенный отец в долгом здравии! – провозгласил мистер Аддерли.
За обедом мистер Аддерли усадил Тедди рядом и засыпал вопросами: о том, как поживают отец и его супруга, где они сейчас находятся, какой у них штат прислуги в городском доме и в поместье и прочее.
– Ваш отец, насколько мне известно, заседает в палате лордов? Ваше пэрство, я полагаю, наследуется?
– Разумеется, сэр.
– А вы бывали при дворе?
– Да, сэр, однажды.
– А есть ли у вашей семьи своё дело? – наседал любопытный мистер Аддерли.
– Отец! – не выдержал Джон. – Тед из-за ваших расспросов никак не доест первое блюдо. Суп стынет.
– Всё в порядке, – улыбнулся Тедди, прикладывая салфетку к губам. – В основном это инвестиции, сэр, и доход от земельных владений. Кроме того, нашей семье принадлежат два торговых судна: «Возмездие» и… «Катриона».
– О, это рискованное вложение, я полагаю! – восхитился мистер Аддерли.
– Так и есть. «Катриона» – наш первый корабль. Он назван именем моей покойной матушки, первой леди Хантингдон. Когда отец покупал его, она была ещё жива. Из двух судов, приобретённых после, одно затонуло. Отец тогда понёс колоссальные расходы.
– И куда же ходят ваши суда?
– В индийские колонии, сэр.
– Ах, сколько же чудесных товаров можно найти в Индии для нашей бакалеи! – вздохнул мистер Аддерли.
– Но в паровых котлах нет той романтики, что была в надутых ветром парусах, – заметила Шарлотта.
– Увы, мисс Аддерли, когда речь идёт о доходах и расходах, сухой расчёт заступает на место романтики, – ответил Тедди.
Ветром, на парусах ли – только мистера Аддерли снова понесло странствовать по волнам политики, но и здесь Тедди оказался приятным и толковым собеседником. Джон, слушая их обоих, развёл руками и подмигнул Анне и Шарлотте.
– Империя сейчас могущественна, как никогда, вы не находите? – завёл любимую тему мистер Аддерли.
– Ох, па, в твоём вопросе сразу есть ответ, – Джонатан закатил глаза.
– К сожалению, я вынужден не согласиться, – улыбнулся Тедди. – По уровню технического прогресса нас стремительно обгоняют Франция и Германия, а в строительстве самолётов и автомобилей никто пока не превзошёл американцев. Они даже киноленты снимают лучше.
– Ну, мы жили без синематографа и прожили бы ещё, – отмахнулся мистер Аддерли.
– Но вы не станете отрицать, сэр, что содержать империю довольно недёшево?
Спор продолжался бы бесконечно, не отвлекись мистер Аддерли на любимый десерт – яблочный пирог с корицей.
– Ты останешься на ночь? – спросил Джонатан Тедди, когда все покидали столовую.
– Это неудобно. Но до ужина задержусь, если можно. Очень уж у вас вкусно готовят.
– Не глупи. Куда ты в темноте за рулём?
– Я подумаю.
Ближе к вечеру они вчетвером осталась в малой гостиной, где стояло пианино Шарлотты. Но за ним теперь сидела Анна, тихонько наигрывая мелодию и вполголоса беседуя с Джоном, который подставил стул и устроился рядом. Тедди и Шарлотта бок о бок расположились на диване.
– Прости мне мою вспышку гнева, – миролюбиво попросила Шарлотта. – Джонатан мне всё объяснил, и я только и думала о том, как бы извиниться.
– Ни за что не прощу, – хмыкнул Тедди.
– Признайся, ты перегнул палку, и извиняться следует тебе, – настаивала Шарлотта. – Если бы не слова Джона, я бы всё ещё тебя ненавидела.
– Ну, хоть какое-то сильное чувство я у тебя вызываю, – засмеялся Тедди и вытащил из-под диванной подушки всё ту же коробочку. – Примешь всё-таки? Мир?
– Мир, – согласилась Шарлотта и повернулась к нему спиной. – Надень, пожалуйста.
Холодный металл гребня едва царапнул кожу головы, а пальцы Тедди еле ощутимо коснулись волос Шарлотты, и её бросило в жар.
– Очень красиво, – прошептал Тедди. – Зелёный идеально подходит к рыжим волосам. К золотисто-каштановым, прости. Или как тебе больше нравится: карамельным, цвета имбирного печенья? Хочешь, буду звать тебя Карамелькой?
– Ну вот опять, – вздохнула Шарлотта. – Но я назло тебе не рассержусь. Спасибо за подарок и прошу тебя… Не уезжай, пожалуйста. Темнеет теперь рано. У нас есть комната для гостей.
– Это неприлично, – заявил Тедди невинным тоном.
– Второй раз за день говорю: ты у нас – само приличие, – подал голос Джонатан.
– Подслушивать нехорошо, – ответил Тедди.
– Секретничать, когда в комнате находятся и другие люди, – ещё хуже, – парировал Джон с улыбкой. – Оставайся. А с утра поедем кататься по окрестностям. Пустишь за руль?
– Ты, как всегда, положил глаз на «ланчестер», – констатировал Тедди и снова повернулся к Шарлотте, не обращая больше внимания на друга. – Я не успел сказать, но ты замечательно пела на рождественском концерте.
– Ты был? Я тебя не видела, – удивилась Шарлотта.
– А я говорил Джону, что, если не сижу на подоконнике, к моей персоне нет должного внимания. Как ты могла подумать, что я не приду тебя послушать?
– Меня, а ещё Изабеллу.
– Тебя, – повторил Тедди.
Их руки лежали рядом на диване, едва соприкасаясь мизинцами.
