Глава 2
Теодор Гастингс сбегал не только с тренировок команды по поло. Он время от времени самовольно покидал и территорию академии, за что обычно немедленно исключали. Но исключить пасынка такого важного попечителя, как леди Хантингдон, – значило потерять приличную часть финансирования. Тем более графиня без обиняков заявила миссис Говард, насколько ей важно, чтобы Тедди пробыл в академии как можно дольше. Дозволялось даже оставлять его на второй год, но он, несмотря на разгильдяйство и благодаря природному уму, ни разу не провалил ни единого экзамена.
Тедди совершал вылазки ради не очень разнообразных развлечений, которые мог предложить близлежащий городок Л, расположенный куда ближе Лондона. Обычно он добирался туда на велосипеде, в редких счастливых случаях сменяя его на попутный автомобиль. Велосипед в таких случаях оставался ждать его до утра где-нибудь в придорожных кустах.
Светская жизнь в Л сводилась к выпивке в одном из местных баров – самом приличном, какой Тедди смог найти. Да год назад прибавилось ещё кое-что. Тогда в первый и последний раз компанию ему составил Джонатан, который уж точно вылетел бы из академии, попадись он в ту ночь.
Дело в том, что в Л находился вполне достойный публичный дом. Заведение посещали многие лондонцы и, инкогнито, весьма влиятельные особы. По крайней мере, так заявляли в Le Chateau de l'amour все: от прислуги до самой мадам.
Тедди фамилии не называл, но тем не менее сразу был причислен к лондонской знати. То ли благодаря дорогой одежде – конечно же, друзья отправились туда не в школьной форме, – то ли печать происхождения явственно читалась на его лице. Поэтому, несмотря на молодость, двери заведения гостеприимно открылись перед двумя студентами академии святого Августина.
Джонатану затея не нравилась изначально. Он согласился только из естественного любопытства и внутри увидел совершенно не то, чего ожидал. Никакого приглушённого освещения и укромных уголков. Единственное, что оправдало ожидания, – полуобнажённые девицы. Их позвала служанка, прибежавшая на звон дверного колокольчика.
Девушек было пятеро. Хихикая, они за руки потащили Тедди и Джона в небольшую гостиную. Тедди вёл себя так уверенно, будто только и делал по вечерам, что посещал бордели. Хотя Джон прекрасно знал, что в одном они точно в равных условиях.
Тедди уселся на диван, закинув ногу на ногу. Джон нерешительно опустился в кресло. Девушки вертелись вокруг. Одна присела на подлокотник. Джон опустил глаза и позволил ей гладить его волосы. Тедди беспечно болтал и сыпал остротами. Принесли закуски и шампанское. Джон залпом осушил бокал и рискнул посмотреть на девушку. Она весело улыбалась, играя ямочкой на левой щеке и накручивая на пальчик огненно-рыжую прядь завитых волос. Интересно, их в самом деле нельзя целовать в губы, как он слышал?
– Не смотри на других, выбери меня, – шепнула она, касаясь губами мочки его уха.
– Как тебя зовут? – Джон не понимал, что больше ударило в голову – шампанское или многообещающие взгляды девушки.
– Любым именем, которое тебе нравится.
Тедди подходил к выбору намного трезвее. Он оглядел и словно невзначай потрогал каждую из четырёх оставшихся. Усмехнулся при виде ошалелых глаз друга, обращённых на рыженькую. Боковым зрением он приметил в дверном проёме тень и повернулся туда. В полутёмном коридоре виднелась лестница, по которой поднималась девушка, полностью одетая в чёрное. Корсет, пояс, чулки и длинный шлейф полупрозрачной ткани сзади. Она тоже взглянула на него и отвернулась, презрительно изогнув губы. Тедди почувствовал покалывание в районе диафрагмы.
– Я хочу увидеть мадам, – громко заявил он.
– Что такое, дорогой? – промурлыкала сидящая на его коленях блондинка. – Мы что-то сделали не так?
– Всё так. Но мне нужно её видеть, – Тедди шлёпнул её по бедру, прогоняя.
Его проводили в вычурно обставленный кабинет мадам. На вид хозяйке можно было дать лет пятьдесят. Морщинистая кожа, тяжёлый безвкусный макияж и пальцы в крупных перстнях.
– Вы чем-то недовольны, молодой господин? – заискивающе начала она, бегло окинув посетителя опытным взглядом.
– Нет же, очень милое заведение, – Тедди легко поклонился. – Но мне нужна определённая девушка.
– К вам вышли все, кто свободен и не болен, – мадам переложила несколько карт на столе, вернувшись к пасьянсу, от которого её оторвали. – Если у вас особенные запросы, пожалуйста, поделитесь. И я подберу вам девушку на будущее.
– Я имею в виду конкретную, мэм. Я видел её только что поднимающейся наверх. У неё чёрные волосы и чёрная одежда. И вид… как бы это описать…
– Строптивый, – кивнула мадам. – Это Блэкки. От неё недавно ушёл сложный клиент, и девушке полагается отдохнуть.
– Плачу двойную цену.
Карта замерла в воздухе.
– Предлагаете удвоить сумму, вам неизвестную? – мадам посмотрела на Тедди внимательнее, чем раньше. – Сколько вам лет, сэр?
– Достаточно, чтобы вступить в манящий мир любви и красоты, в котором вы, да будет мне позволено так выразиться, вы – королева, мэм, – Тедди склонил голову и обезоруживающе улыбнулся. – Денег тоже достаточно, полагаю.
Мадам раскраснелась, довольная льстивым комплиментом, и назвала цифру. Тедди поднял бровь, подумал секунду и кивнул. Сумма действительно оказалось немаленькой.
– Пожалуйста, возвращайтесь в гостиную, отдыхайте. Чуть позже вас проводят, – мадам дёрнула за шнурок, вызывая прислугу. – Но предупреждаю: Блэкки не из покорных.
Вернувшись, Тедди не обнаружил Джонатана – видимо, его увела та рыженькая. Девушек в комнате осталось трое. Они снова принялись щебетать, смеяться и ласкать его. Тедди как раз положил кусочек сыра в рот одной из них, когда за ним пришла служанка.
В комнате девушки по имени Блэкки царил полумрак, почти темнота. Она сидела на кровати, ссутулившись и уставившись в стену. Даже не повернула головы в сторону Тедди. Служанка сделала неуклюжий реверанс и, пятясь, оставила их вдвоём. Тедди закрыл дверь на цепочку. Постоял минуту, кашлянул. Блэкки не двигалась. Он приблизился, опустился перед ней на колени и взял её безвольно лежащие руки в свои.
– Уделишь мне немного времени? – спросил он насмешливо. – Я заплатил двойную цену.
– Богатый мальчик, – её голос оказался хрипловатым, и сердце Тедди подпрыгнуло. – Уже придумал, как унизить меня, чтобы деньги не были потрачены зря?
– Я не собираюсь ничего такого делать. Я хочу любить тебя, если ты меня научишь, – Тедди осторожно провёл рукой по её волосам, по щеке. – Покажи, что нравится тебе.
Блэкки подняла на него удивлённые голубые глаза. Между тёмных бровей залегла морщинка. Она оказалась старше тех куртизанок, что он успел здесь увидеть.
– Ты странный.
– Может быть. Я заметил тебя на лестнице и понял, что другая мне не нужна. В твоих глазах читались грусть и ненависть. Те хихикающие дурочки скучны. Они станут притворяться. Ты – никогда.
– Я устала, – резко бросила Блэкки. – У меня нет сил на тебя. И притворяться я действительно не умею. А непокорных здесь наказывают.
– Я не понаслышке знаю о наказаниях, – засмеялся Тедди.
– Нерадивый студент?
– Да. И нелюбимый сын.
Он сам не знал, зачем сказал это. В курсе его домашних проблем был только Джонатан. Но иногда проще рассказать сокровенное чужому человеку, которого ты, возможно, никогда не увидишь снова.
Что-то похожее на улыбку промелькнуло на лице Блэкки. И она позволила ему любить себя.
– Никогда не притворяйся со мной, пожалуйста, – сквозь сбившееся дыхание попросил Тедди под конец. – Мне этого не нужно.
– Мне тоже, – она куснула его за плечо.
Потом он лежал на спине, заложив руки за голову. Блэкки закинула на его ноги свою в чёрном чулке. Кроме чулок на ней не осталось ничего.
– Сегодня немного не хватило, богатый мальчик, – Блэкки водила пальчиком по его груди. – Но если ты будешь иногда приходить ко мне…
– Это ты ради двойной оплаты? – скептически поинтересовался Тедди.
– Мы денег не видим. Еда, кров и одежда – вот наша оплата.
– Но это же рабство! – воскликнул Тедди, садясь в постели.
– Не все родились в шёлковой рубашке и с серебряной ложкой во рту, как ты.
– А если я дам тебе денег? Тебя же не держат в неволе? Ты ходишь в город?
– Хожу. Но что я могу такого купить, чего никто не заметит? Спрятанные деньги и подарки тоже находят, поверь.
Тедди только сейчас подумал, что девушки ведут здесь ужасную жизнь. А он? Ещё один ненавистный клиент, потребитель? Блэкки верно истолковала выражение его лица.
– Большинству нравится такая жизнь. Здесь лучше, чем на улице. И не спрашивай, почему я не уйду. Мне некуда. И это единственное, что я умею. Мы никому не нужны в большом мире.
– Скажи мне своё настоящее имя, – попросил Тедди.
– В тот день, когда я его тебе назову, разрешу поцеловать себя. Вернее, не когда, а если. Поцелуй – единственное, чем мы можем распоряжаться по своему усмотрению.
В ту ночь они больше разговаривали, чем занимались любовью. Около четырёх утра Тедди отыскал в погружённом в тишину доме разомлевшего Джона, оплатил счета обоих, и они вышли в сырую, туманную предрассветную мглу.
Шли молча. Джонатан улыбался своим мыслям или, может, вспоминал рыжеволосую красотку. А восемнадцатилетний Теодор Гастингс впервые в жизни осознал, что влюблён. Влюблён и заинтригован. Ему представлялось, что за нынешним положением Блэкки скрывается увлекательная тайна, а сама она – падший ангел. Он не ожидал от себя таких романтических глупостей, но твёрдо решил ещё раз туда вернуться.
Они с Джоном вытащили спрятанный в кустах велосипед, мокрый от росы, и покатили в академию. Джон сидел на багажнике, держась за плечи друга, и наконец созрел до подробного рассказа о сегодняшней ночи. Тедди слушал, но сам ничего не рассказывал, боясь показаться смешным.
Больше Джонатан не пускался в такие авантюры. Отчисление и позор семьи – слишком высокая цена за удовольствия. К тому же вскоре он решился на разговор с Анной и получил её смущённое согласие на будущий брак, а значит, по его твёрдому убеждению, обязан был хранить ей верность.
***
Тедди и Блэкки брели по улицам полуденного Л. Она надела несколько старомодную шляпку с вуалью, чтобы скрыть лицо.
– Тоже мне конспирация, – смеялся Тедди. – Этой ужасной шляпкой ты только, наоборот, привлекаешь внимание.
– Смешно ему, – ворчала в ответ Блэкки. – Самому-то каково будет, если увидят с девушкой из публичного дома?
– По мне, никакой вероятности, что кто-то на улицах Л знает одновременно и тебя, и меня.
Тедди крепче прижал к себе руку Блэкки, которой она держала его под локоть. Сегодня выдался первый в этом учебном году свободный выходной день. Почти все разъехались. Тедди не собирался домой. Ему наконец-то удалось уговорить Блэкки пойти на свидание. Она по-прежнему не брала сверх платы ни денег, ни подарков, а ему отчаянно хотелось порадовать её хоть чем-то.
Ещё час назад они держались за руки на утреннем сеансе в полупустом кинотеатре. «Большое ограбление поезда», наверное, не тот фильм, на который стоит водить девушку на первом свидании. И слишком короткий, ко всему прочему. Тедди мог бы вечно смотреть на детский восторг, появившийся на лице Блэкки при виде первых же кадров. Оказалось, Блэкки никогда до этого не бывала в кино, и Тедди в очередной раз подумал, что совсем ничего не знает о её прошлом.
Они зашли в кондитерскую, где Тедди купил для Блэкки пирожное и какао.
– Ты другая сегодня, – улыбнулся он, протянув руку над столом и коснувшись её щеки.
Блэкки пожала плечами и облизала крем с пальцев.
– Вкусно. Ты только часто меня так не корми. Мне нельзя лишний вес набирать.
– Ты красивая.
– Брось, – она резко поставила чашку на стол. – Я всё пытаюсь понять, зачем тебе это нужно. Богатенький мальчик нашёл игрушку? Я думала, после летних каникул и не увижу тебя. Просто если ты действительно мной увлёкся… Что происходит?
– Блэкки, обязательно давать этому название? Я не играю с тобой. Но прекрасно понимаю, что это никуда не приведёт.
– Лишь бы только никому не стало больно, – она порывисто вскочила с места и теперь стояла, теребя в руках перчатки. – Мне пора… мне… я… надо подремать и привести себя в порядок к… к вечеру.
Тедди уставился на свои руки и внезапно понял: он не ревнует Блэкки к мужчинам, которые приходят к ней. Такая Блэкки, как сейчас, принадлежит лишь ему.
– Я провожу тебя, – сказал он, не поднимая глаз.
– Не нужно, – тёплые губы прикоснулись к его губам и замерли так на несколько секунд. – Меня зовут Вирджиния. Я буду ждать сегодня ночью. Я обещала поцелуй. Это всё, что я могу отдать только тебе.
Тедди закрыл глаза, а когда открыл, её уже не было. Вирджиния. Назови она своё имя при первой их встрече, он покатился бы со смеху. Но только не теперь, когда его сердце так бьётся.
Тедди с трудом дождался вечера, чтобы отправиться по привычному маршруту.
– Где твоя семья живёт? – Блэкки положила голову ему на колени.
– Где твой обещанный поцелуй? – в тон ей отозвался Тедди, теребя завитые чёрные локоны.
– Расскажи, – упрямо потребовала она.
– У нас дом в Мейфэйре и родовое поместье Ходкотт-Хаус в графстве Беркшир. Деревушка называется Вест-Илсли. Ну, ещё есть собственность, конечно, но мы там никогда не живём…
– Ой-ой, полегче! – перебила Блэкки, изворачиваясь и закрывая ему рот ладонью. – С настолько подробным рассказом я могу навести справки и узнать, кто ты такой.
Тедди фыркнул и отрапортовал:
– Теодор Генри Фрэнсис Плантагенет Гастингс, виконт Гастингс, будущий шестнадцатый граф Хантингдон, к вашим услугам, миледи.
– Чего? Граф? Серьёзно? Я, конечно, понимала, что ты не простой студент, но… граф?
– Сам в ужасе, – засмеялся Тедди. – Но мы не выбираем, кем родиться и где.
– Это уж точно, – мрачно подтвердила Блэкки. – Я, например, родилась в этом доме. Но эта история не для сегодняшнего вечера. Давай, расскажи мне ещё о своём мире, ваша светлость.
– Ваша светлость – это герцог, а графа и виконта следует величать милорд, – важно сообщил Тедди и заработал оплеуху. – Так вот. В деревне живёт мачеха с моими сводными братом и сестрой. Отец в основном обитает в лондонском доме, так как занят делами в палате лордов. И там у нас армия слуг. Глупая расточительность и закостенелые старые устои. И всё, пожалуй.
– Довольно скупо, – помолчав, сказала Блэкки. – Ты их не любишь.
– Это они меня не любят, – у него дёрнулся уголок рта.
Блэкки нагнула голову Тедди и поцеловала сначала в этот уголок, потом долго и требовательно в губы.
– Выходит, мы несчастные оба: наследник графского титула и женщина самого низкого пошиба, – прошептала она. – Если мы можем подарить друг другу хоть немного тепла…
Она не спросила, что не так в семье Тедди, и он остался очень благодарен за это.
– Что у вас интересного в академии? – лениво поинтересовалась Блэкки, когда они отдыхали после любви, лёжа рядом и передавая друг другу одну сигарету на двоих. – Ты по-прежнему гроза учителей и головная боль директрисы?
– Да, пытаюсь досадить отцу. Если только они не боятся ему на меня жаловаться.
– А развлечения у вас есть или учёба одна?
– Ну, видишь, я сам ищу развлечений, – Тедди ущипнул её за бок. – А так у нас танцевальные вечера два раза в год: осенью и перед окончанием учебного года.
– Ух ты, значит, скоро. С девушкой пойдёшь?
– Да надо бы, – поморщился Тедди. – Только позвать некого. Влюблённых дурочек лучше не стоит. К чему давать надежду?
– А тебе совсем-совсем никто не нравится? – лукаво спросила Блэкки.
«Женщины… – подумал Тедди. – Вот и пойми, откровенности ждёт или заверений, что кроме неё мне никто не нужен».
– Я бы пригласил сестру друга, – он решился сказать правду. – Но не знаю, пойдёт ли.
– С тобой любая пойдёт.
– Только не она. Упрямая. И, кажется, презирает меня немного.
– Я бы хотела потанцевать, – мечтательно проговорила Блэкки.
– Давай.
Он вскочил, натянул штаны и с поклоном подал ей руку.
– Вальс, леди Вирджиния.
– С удовольствием, милорд, – Блэкки чопорно кивнула и замоталась в простыню, изобразив подобие бального наряда. – Камеристка потеряла все пуговицы и крючки от моего платья. Прошу прощения, если оно вдруг упадет на пол.
– Ах, что вы, миледи, воспитанный джентльмен никогда не придаст значения такой мелочи.
Под мелодию, которую слегка фальшиво напевал Тедди, они закружились по комнате, смеясь, наступая на ноги и прижимаясь друг к другу так, чтобы простыня осталась на месте.
– Пригласи эту девушку, – задыхаясь от темпа, сказала Блэкки.
– Я подумаю, Вирджиния. А пока что требую ещё один поцелуй.
***
В первые свободные выходные Шарлотта очень странно чувствовала себя дома. После суеты общежития особняк казался непривычно тихим и сонным. Она обсудила это с Анной, и обе сошлись во мнении, что они вернулись сюда другими, хотя прошёл всего месяц. Анна поразила родителей разговорчивостью.
– Да она месяц молчала, вот и болтает, – с серьёзным видом объяснил Джонатан.
Шарлотта старалась не попадаться им и оставить парочку наедине. Иногда она замечала в окно, как Джонатан и Анна бродят по заднему двору с небольшим садиком, отмеченным осенними красками, или сидят рядом на качелях. Шарлотта удивлялась, куда пропали дети, с которыми она росла. Она видела заботливого мужчину и тихую маленькую женщину и легко могла представить Анну хозяйкой уютного дома, а брата – отцом замечательного семейства. Это было радостно и грустно. Взрослая жизнь немного пугала.
Анна и Джонатан крайне мало разговаривали во время уединённых прогулок. Молчание Анны не тяготило его нисколько. Это была одна из причин, почему Джонатан выбрал её, – Анна не болтала чепухи. И пока он искренне наслаждался её обществом, бедняжка считала себя скучной и неинтересной, судорожно придумывая, что бы такого занимательного сказать. Анна полагала, что ничем не заслужила внимания столь блестящего молодого человека, но мысленно поклялась отплатить ему за это счастье верностью и заботой, на какие только была способна.
Неудивительно, что Анне возвращаться в общежитие не хотелось, а Шарлотта была не против. Джонатан одинаково хорошо чувствовал себя и дома, и в академии, к тому же шёл третий год его обучения, и он попросту привык к такой жизни.
В понедельник после занятий Шарлотта решила посидеть в парке с книгой – возможно, в последний раз в этом году. Она прошла мимо изогнутого дерева. Тедди там не оказалось, но он мог заявиться в любой момент, поэтому Шарлотта направилась дальше, всё больше углубляясь в сад.
Она оказалась на весьма запущенной аллее, которая упиралась в высокую решётчатую ограду с красными кирпичными столбами. Прутья ограды завершались острыми концами, а над ними, как цирковой акробат, завис незнакомый парень. Он, видимо, как раз собирался спрыгнуть на территорию академии, когда заметил Шарлотту. Его лицо расплылось в гаденькой ухмылке. Незнакомец свистнул. С той стороны ограды показались ещё две физиономии. Все трое явно не были студентами.
Шарлотта сделала шаг назад, крепко прижав книгу к груди, развернулась и побежала. Она услышала звук прыжка, второй, третий, затем настигающий её топот. Книга выпала из рук. Шарлотту схватили и грубо развернули.
– Что у тебя есть? Выкладывай, – прошипел ей в лицо один из парней – для испуганной Шарлотты они все теперь выглядели неотличимо друг от друга.
– У меня ничего нет, – на удивление спокойно ответила она, хотя чувствовала, как кровь отливает от губ и пальцев рук.
– Не может быть, – проворковал грабитель. – У таких девочек всегда много красивых цацек.
– Много чего?
– Украшений, дура! – не выдержал второй.
– У меня ничего нет, мистер, – повторила Шарлотта. – Устав академии запрещает студентам украшать себя.
Нападавший крепко прижал Шарлотту к себе, другой рукой взял её за подбородок и повернул голову влево и вправо, осматривая мочки ушей. Схватил руки, упирающиеся ему в грудь, – ни серёг, ни колец, ни браслетов.
– Нательный крест наверняка есть, – он попробовал расстегнуть форменную блузку.
– Лишь серебряный, мистер. Отпустите, я закричу.
– Сэм, хорош тянуть, – нервничал один из его товарищей. – Вдруг нас кто увидит?
– Брось, тут сроду никого нет, – отмахнулся тот, кого назвали Сэмом, и Шарлотту повергло в окончательный ужас его изменившееся выражение лица. – Кроме золота у студенток немало ценностей.
Он поцеловал Шарлотту в шею, и она закричала.
– Так, в этом я точно не участвую. Такое может плохо кончиться, – сказал один из дружков Сэма и полез обратно через забор.
– Ну и вали! Нам больше достанется.
«Боже мой, Господи милосердный, помоги мне», – про себя взмолилась Шарлотта и ещё раз громко крикнула, тут же почувствовав солёный вкус грязной ладони, зажавшей ей рот.
– Джентльмены, вы на чужой территории, – раздался показавшийся как никогда приятным голос Теодора Гастингса. – Так что либо делитесь добычей, либо проваливайте.
Шарлотта извернулась и посмотрела на него. Тедди был бледный, уставший, но спокойный.
– Иди отсюда сам, франт, – сквозь зубы огрызнулся Сэм.
– Драться, что ли, придётся? Я же не выспался, – протянул Тедди, закатив глаза.
Он согнулся пополам, задрал штанину и извлёк из резинки носка что-то блестящее. Щёлкнула пружинка складного перочинного ножа. Сэм с силой отшвырнул Шарлотту. Она упала на пожухлую осеннюю траву и села, пытаясь подняться на ноги. Коленки тряслись. Двое чужаков тоже достали ножи – больше того, что был у Тедди.
– Шарлотта, беги, – велел Тедди.
– Только дёрнись, – бросил Сэм ей же.
Они с Тедди смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, словно два животных, не поделивших территорию. Только в глазах Сэма была дикая угроза, а в глазах Тедди – презрительное превосходство.
– Катитесь отсюда к чёрту, – повторил Тедди. – Вы что, станете нас убивать? Прятать тела? Серьёзно? Ну, изобьёте меня, помучаете девочку и что дальше? Вы явно пришли из Л. Если я загляну в «Хмельной кувшин» и опишу вас, за хорошую плату мне подскажут, где искать.
– Умный, да? – зло спросил дружок Сэма.
– Да, – улыбнулся Тедди.
Он не показывал волнения, но волновался страшно. Драться не хотелось, но и в успех дипломатических переговоров он не верил. Да ещё упрямая девчонка никак не уходила.
Сэм разорвал связь взглядов и резко кинулся на Тедди. Нож он пока в ход не пустил, но здоровенный кулак был не многим безопаснее. Огненная боль растеклась по нижней губе, прорываясь наружу тонкой струйкой крови. Испуганно ахнула Шарлотта. На ногах Тедди устоял и только крепче сжал рукоять ножа.
– Связываться неинтересно с белоручкой, – Сэм сплюнул на землю и подтолкнул товарища к ограде.
Тедди выдохнул. Шарлотта поднялась и, порывшись в кармане юбки, протянула ему платок. Но он даже не глянул, сжав губы, напрягшись и провожая незваных гостей настороженным взглядом. Убедившись, что они ушли, он закрыл глаза и разжал руку. Нож воткнулся в землю.
– Тедди, – позвала Шарлотта, трогая его за рукав.
– Ты понимаешь, что они могли с тобой сделать? – Тедди пригвоздил её к месту жёстким взглядом серых глаз.
– Я виновата? – огрызнулась Шарлотта. – Я не выходила за ограду.
– О том, как обеспечивается безопасность студентов, я ещё поговорю с кем надо. Но ты. Ты понимаешь, что они могли с тобой сделать? – громче повторил он. – Какого дьявола ты здесь ходишь? Так далеко от людей, одна!
Шарлотта упрямо молчала, отведя взгляд. Тедди заметил валявшуюся неподалёку книгу и хмыкнул.
– Искала место для чтения. Да сиди ты на том дереве, пока не замёрзнешь и не свалишься. Я туда больше не приду и мешать не буду. Только прошу, не заходи так далеко одна.
– Тедди, возьми, пожалуйста, платок. У тебя кровь.
Его разбитая нижняя губа дёрнулась в попытке улыбнуться.
– Ты мне теперь поцелуй должна.
– Ещё чего, – буркнула Шарлотта. – Платок и большое спасибо.
– Так себе оплата. Не ценятся ныне рыцарские поступки, – засмеялся Тедди, но платок послушно взял. – Пойдём, провожу до общежития.
Они медленно пошли рядом. Тедди вытирал кровь.
– Тихая такая – загляденье просто. Сильно перепугалась?
– Очень, – призналась она. – Спасибо тебе, правда.
– Пойдёшь со мной на осенний бал? – внезапно спросил Тедди, засовывая руки в карманы. – А то ещё там с тобой что-нибудь приключится.
– Меня уже пригласили, извини, – пробормотала Шарлотта.
– Пригласили? – Тедди поднял бровь. – И кто этот ненормальный?
– Неважно.
– Хм. Впервые получаю отказ. Наверное, полезно для правильной самооценки.
Они дошли до двора женского общежития. Здесь, как всегда, было людно и оживлённо, и остатки недавно пережитого ужаса поблёкли в душе Шарлотты при виде привычной картины.
– Ну? Дальше сама дойдёшь?
Она кивнула.
– Слушай, если я в этот раз не успел, можно я сразу приглашу тебя на бал, который будет в конце учебного года? Кто же знал, что синий чулок, вечно обнимающийся с книгой, пользуется такой популярностью, – засмеялся Тедди.
– Как бы ты не передумал, времени много, – Шарлотта не обращала внимания на его издёвки.
– Даже если передумаю, как истинный джентльмен не скажу об этом. Стисну зубы и буду танцевать с тобой, тоскливо оглядываясь по сторонам на более привлекательных девушек.
На них бросали любопытные взгляды.
– Тедди, – засмеялась Шарлотта, легонько стукнув его кулаком в плечо. – Я могла бы обидеться, но ты всё-таки спас меня, поэтому сегодня можешь болтать что тебе угодно.
– Так что, пойдёшь?
– Пойду, если бросишь курить.
– Ого, условие, – он присвистнул и посмотрел на Шарлотту очень внимательно. – Поглядим, будет ли оно того стоить.
– Поглядим.
