Глава 3
– … а потом Стоунвилл вот так запросто подошла к Гастингсу и пригласила на бал, – громко вещала негодующая Мелани Кармайкл. – Жуть! Как может леди опуститься до подобного?
– Ага, если каждая будет так делать, нас ждёт ещё одна битва при Гастингсе, – ляпнул с задней парты шутник Тобиас Грэнсом.
Все, кто был в классной комнате, дружно захохотали. Громче всех смеялась Мелани. И вот уж раскатистый хохот едва ли больше красил леди, чем смелое приглашение на бал, на которое отважилась Изабелла Стоунвилл. Анна прикрывала смеющийся рот рукой, а Шарлотта только улыбнулась.
– Лотти, он согласился? Что он ответил Изабелле? – спросила Анна, отсмеявшись.
– Спроси у Мелани. Я понятия не имею, – пожала плечами Шарлотта.
Она отвернулась к окну и подпёрла щёку рукой, провожая взглядом кружившийся в воздухе осенний лист.
– Лотти, я думала, мистер Гастингс пригласит тебя, – не унималась Анна, дёргая Шарлотту за рукав.
– С чего бы это?
Вошёл мсье Лярю – преподаватель французского. Вся болтовня мигом затихла, – мсье не терпел английской речи на занятиях.
– Я иду с кузеном Эдмундом, – небрежно бросила Шарлотта, когда после урока они брели по коридору плечом к плечу.
– Собралась умереть со скуки?
Мимо прошмыгнула Мелани, несущая указку и кипу листов с домашними заданиями всего класса. Все знали, что она влюблена в строгого учителя французского и помогает ему, даже если он не просит.
– Мелли! – окликнула Шарлотта. – Гастингс согласился? Изабелле удалось?
– Конечно, согласился. Несмотря на выходки, он воспитанный человек. Над ней и так смеются все, кто был свидетелями этой сцены. Вообрази, что было бы, откажи он ей прилюдно. Жуть! Так что это поступок, достойный джентльмена самой высокой пробы.
И Мелани унеслась вперёд по коридору, пробормотав что-то по-французски и выдав пару неуклюжих пируэтов.
– Уж Мелли-то пригласила бы мсье учителя, не будь это таким непристойным поступком, как она считает, – хмыкнула Шарлотта.
– Интересно, преподаватели танцуют?
– Спроси Джона. Хотя если и танцуют, то не со студентами, а друг с другом. А потом миссис Говард отправит всех в изолятор. Ума не приложу, как она допускает танцевальные вечера. Юношам и девушкам придётся касаться друг друга. Жуть, как сказала бы Мелани.
Анна фыркнула.
– И вообще, что вы все так носитесь с этим балом? – продолжила Шарлотта. – Неужели нечего больше обсуждать?
– Наряды, танцы и кавалеры – типичные женские разговоры, – засмеялась Анна. – А знаешь, я рада, что ты идёшь не с Теодором.
Шарлотта в который раз за день не стала развивать тему. Её не слишком интересовало, кто какую пару для танцев нашёл. Кроме того, недвусмысленные намёки и замечания Анны немного раздражали. Едва ли Теодор Гастингс имел к ней романтический интерес. Ему всё равно, кого приглашать на бал, судя по всему. Шарлотта больше любопытствовала, куда он сбегает по ночам. Вчера утром во время рыцарского подвига вид у него был весьма несвежий.
На вечер назначили репетицию хора, ведь пора было выбрать и начать прорабатывать рождественский репертуар. Под Рождество хор обычно давал небольшой концерт, как объяснили Шарлотте. На него приглашали и попечителей, поэтому нужно было стараться изо всех сил. Одна из девушек недавно покинула хор, и Шарлотту перевели в основной состав.
Хрупкая Изабелла лучилась счастьем и была явно в голосе. Вечно бледное лицо сегодня украшал едва заметный румянец. Она предложила Dies Irae Моцарта, чем заслужила удивлённый и благодарный взгляд Шарлотты. Шарлотта сама хотела бы это предложить, но не решилась, будучи новичком. Она только вызвалась переписать для всех ноты и текст.
Час спустя программу утвердили. Солировать везде предстояло несомненно Изабелле. Шарлотта не отказалась бы от парочки ведущих партий и знала, что может составить Изабелле конкуренцию, но снова решила не высовываться. Её заметят. Её час придёт. Как жаль, что нужно отодвинуть кого-то в сторону, чтобы занять желанное место. Изабелла не вызывала отрицательных эмоций, но им ни за что не подружиться, нет.
– Ты нашла пару для бала? – поинтересовалась Изабелла, когда все расходились. До этого она никогда не заговаривала с Шарлоттой первая.
– Нашла, – коротко ответила Шарлотта, про себя подумав, что тема бала становится просто невыносимой.
– А меня пригласил Теодор Гастингс, – с невинным видом сообщила Изабелла, аккуратно складывая ноты в папку.
– Слышала.
Изабелла бросила на Шарлотту быстрый встревоженный взгляд, прикидывая, что именно та слышала. Шарлотта не подала виду, что осведомлена о произошедшем.
– Ноты для меня можешь не писать, – надменно заявила Изабелла. – Неизвестно, аккуратна ли ты. Я привыкла делать это сама.
Она удалилась, исполненная достоинства, – прима студенческого хора и без пяти минут возлюбленная Теодора Гастингса. Шарлотта улыбнулась, потешаясь над высокомерием Изабеллы.
Уснуть в этот вечер оказалось непросто. Анна мирно сопела, положив под подушку очередное тайное послание от Джона, а Шарлотта засиделась далеко за полночь, при свете лампы переписывая ноты и совершенно не желая ложиться. Она размышляла, почему её не очень интересует то, чем бредит большинство сверстниц, а именно, цитируя Анну, наряды, танцы и кавалеры. Ещё она думала о том, как спится мужскому общежитию в ожидании такого волнующего события. Скорее всего, им попросту всё равно. Под конец раздумий Шарлотта пришла к выводу, что было бы неплохо родиться мужчиной. А ночью ей приснился крайне неожиданный сон.
Во сне с ней был Тедди. Они находились в незнакомом месте. Пустынная сельская местность навевала странную, но приятную ностальгию. Гастингс осматривал велосипед.
– Прокатишь меня на багажнике? – неожиданно спросила Шарлотта, содрогнувшись при мысли, что придётся обнять его за талию, чтобы не свалиться с велосипеда.
Тедди покачал головой.
– Не выйдет. Деталь сломалась, гляди. Не знаешь, где здесь достать такую?
На его раскрытой ладони лежала небольшая металлическая спица с двумя белыми колёсиками. Во сне Шарлотта даже не подумала, что деталь принадлежала скорее какому-нибудь игрушечному паровозику, чем велосипеду. В велосипеде такой штуки точно быть не могло.
– Пойдём искать, – пожала плечами Шарлотта. – Здесь наверняка есть мастерская или что-то вроде того.
Они отправились по просёлочной дороге куда глаза глядят. Тедди толкал перед собой сломанный велосипед и был непривычно молчалив, а с лица пропало вечно насмешливое выражение. Такой спокойный Тедди ей, пожалуй, даже мог бы понравиться. Вокруг тоже было мирно. Хотя вдоль дороги стояли аккуратные сельские домики, на улицах не было ни души. Несмотря на отсутствие людей, деревня не выглядела вымершей. Тёплое ностальгическое чувство не исчезало.
Велосипед пропал. Они и не вспоминали о нём, равно как и о цели путешествия. Просто шли рядом. Пальцы Тедди коснулись ладони Шарлотты. Или это её пальцы тронули его ладонь. От их секундного переплетения Шарлотту охватила невыразимая нежность, но она поспешно отдёрнула руку. Это же Теодор Гастингс! Идти с ним за руку? С чего вообще он вдруг стал таким деликатным, если не сказать робким? Вот был бы он всегда таким… Разум упрямо отвергал его, но рука непроизвольно вновь потянулась к его руке, чтобы уже не отпускать её.
Они продолжали молчать. Дорога плавно перетекала в каменные лестницы и снова становилась дорогой. Шарлотта боролась с собой. «Нельзя, невозможно! Только не он!» Но как сладко, как волшебно замирало сердце! Она чувствовала, что её сопротивление самой себе ослабевает, тает, исчезает.
Сцена сменилась. Шарлотта стояла в углу, образованном двумя зданиями. Он стоял перед ней, недвусмысленно глядя в глаза. Прежний Тедди, пожалуй, нагло вырвал бы поцелуй. Серые глаза Тедди нынешнего смиренно умоляли ответить на его порыв. Он склонился чуть ближе, всё так же ожидая от Шарлотты ответного шага. Она больше не могла мысленно отговаривать саму себя. Этот человек стал жизненно необходим ей. Они одновременно сделали это. Тедди ещё больше наклонился, а Шарлотта привстала на цыпочки. Их губы встретились в стыдливом и неумелом поцелуе, какого совсем странно было ожидать от такого, как Тедди. Шарлотта была слишком неопытна и юна, чтобы знать, как ощущается настоящий поцелуй. Она почувствовала лишь разочарование и жгучий стыд, ругая себя за то, что уступила так легко. Его губы оказались чужими и незнакомыми.
Шарлотта резко открыла глаза и взглянула на часы. Пять утра.
– Теодор Гастингс, какого…?
Она осеклась. Леди не пристало ругаться.
Когда днём, между уроками, она столкнулась с Тедди в коридоре второго этажа учебного корпуса, то не ответила на приветствие и смерила его таким холодным взглядом, что он потерял дар речи.
– И в чём я на этот раз провинился? – весело крикнул Тедди ей вслед, снова обретая способность говорить.
Шарлотта быстрым шагом удалялась прочь, явственно ощущая осторожное прикосновение пальцев Тедди на правой руке.
***
Очередной свободный выходной Анна и Джонатан собрались провести, гуляя по городу. Шарлотта, горестно вздохнув, согласилась выполнять обязанности дуэньи. День выдался пасмурный и промозглый, и она заранее скучала.
Около полудня троица вышла за ворота академии. Каково же было удивление Шарлотты, когда вместо наёмного экипажа она увидела новенький жёлто-чёрный автомобиль, к которому по-хозяйски прислонился Теодор Гастингс, в обычной манере скрестив руки на груди.
– Это ещё что? – зашипела Шарлотта, стискивая локоть брата.
– О-о-о, это чудо автомобильной мысли! – восторженно простонал Джон. – «Ланчестер Твин Сайлиндер».
– Я про человека рядом с этой железякой, – уточнила Шарлотта, немилосердно щипая спутника за предплечье.
Кажется, они подошли слишком близко и Тедди без труда понял, о чём разговор.
– Не сердись, Шарлотта. Джон интересовался моим приобретением, а мне совершенно нечем заняться сегодня. Поэтому мы вступили в преступный сговор. То есть заключили взаимовыгодную сделку.
Джонатан расхаживал вокруг «ланчестера», благоговейно прикасаясь к нему там и тут.
– Мотор с водяным охлаждением, – небрежно бросил Тедди, наблюдая за другом. – Идёт мягко. Надёжный, как меня заверили.
– О да, я видел такой на выставке в Кристалл Пэлас. Но отец согласится купить автомобиль, только если королевская семья на праздничных выездах сменит экипажи и кареты на «мотор».
– Мистер Аддерли немного старомоден, – добавила молчавшая до этого Анна.
– Давайте не будем терять время. Садитесь, – предложил Тедди и открыл заднюю дверцу, приглашая Анну и Шарлотту внутрь.
– Раз у вас есть сопровождающий, может, я не нужна? – с надеждой спросила Шарлотта.
– Что ты, Лотти? Я буду ходить по улицам одна с двумя мужчинами?!
Шарлотта вздохнула и плюхнулась на сиденье, проигнорировав протянутую Тедди руку. Анна последовала за ней, а Джон занял место рядом с водительским. Тедди захлопнул дверцу, поднял тент, защищающий пассажиров от капризов погоды, и сел за руль. Автомобиль загудел и мягко тронулся с места.
Тедди вёл быстро, но аккуратно. Шарлотта с замиранием сердца следила за пейзажем, несущимся навстречу и исчезающим позади. Анна сначала закрыла глаза, но теперь почти успокоилась и только держала Шарлотту за руку.
– Я перчатки оставила в комнате, – вспомнила Шарлотта.
– Если что, будем надевать мои по очереди, – шепнула Анна. – Мы никогда не ездили на такой быстрой машине, да ведь?
В это время Джон задавал множество вопросов о «ланчестере», и Шарлотта восхитилась тем, как много мужчины знают о таких сложных вещах. Лично она не понимала ни слова. Её взгляд упал на руки Тедди, надёжно сжимающие руль. Он сидел по диагонали от Шарлотты и вполне мог заметить её интерес. Поэтому она снова сосредоточилась на мелькавших по сторонам полях и фермах.
На подъезде к Лондону выяснилось, что у Анны и Джонатана нет никаких планов на прогулку. Шарлотта, которой очень хотелось домой в Кенсингтон, предложила Музей естественной истории. Анна, сморщив носик, отвергла предложение. Видимо, свидание среди гор ископаемых останков не казалось ей достаточно романтичным. Пока Шарлотта не начала перебирать все окрестные музеи, Тедди заявил, что это всё скукота и в такую прекрасную погоду нужно дышать свежим воздухом.
В итоге они отправились бродить по Кенсингтонским садам, несмотря на то, что погода была вовсе не прекрасной. Шарлотта и Тедди во время прогулки держались чуть позади, чтобы дать Анне и Джонатану возможность разговаривать, о чём им хочется. Сами они молчали и не смотрели друг на друга. Шарлотта была уверена, что стоит открыть рот, как она снова нагрубит Тедди, а этого совсем не хотелось. Он, видимо, молчал по той же причине. Только вряд ли молчание его тяготило, в отличие от Шарлотты.
Они остановились у Круглого пруда – покормить уток. Анна полностью отдавала своё внимание Джону и беспечно забыла, что обещала одалживать Шарлотте перчатки время от времени. Шарлотта взялась за холодные перила ограды. Руки на сыром ветру мёрзли, и возникло желание спрятать их в противоположные рукава пальто, чтобы получилось некое подобие муфты. Она как раз размышляла, сказано ли что-нибудь об этом в правилах этикета, когда её сцепленные пальцы накрыла горячая ладонь Тедди. Тоже без перчатки.
– Что ты делаешь?
– Этим влюблённым точно не скоро станет холодно, а ты замёрзла и устала.
Его пожатие стало крепче. На удивление Шарлотта не ощутила никаких романтических волнующих эмоций, о которых читала в книгах. То же самое было бы, возьми её за руку Джон. Это ей понравилось. Меньше всего хотелось бы впервые в жизни почувствовать что-нибудь необычное именно с этим человеком.
– Ты потанцуешь со мной на балу? – ещё раз спросил Тедди. – Один вальс.
– Зачем тебе это? – Шарлотта убрала руки, и пальцам стало холоднее, чем было до того, как Тедди коснулся их. – Я отдавлю тебе обе ноги.
– Да ну? – засмеялся Тедди. – Я отличный танцор. Поведу так, что ты не наступишь мне на ноги ни разу.
– Ты отличный хвастун, – передразнила Шарлотта. – Один вальс, только один. И лишь после того, как я потанцую со своей парой и Джоном.
– С кем ты идёшь? Я поинтересовался у Джона, он не в курсе. У тебя точно есть пара или ты это придумала?
– Теодор Гастингс, я сейчас возьму обещание назад!
«Ну вот, – подумала Шарлотта. – Препираемся и поддеваем друг друга, как обычно».
Но на этом беседа сошла на нет. Он что-то спросил про учёбу, и молчание вернулось. Тедди глядел на воду и думал о Блэкки и о том, почему его интересуют сразу две девушки. И ни одна не подходит ему по статусу, как решил бы отец.
Вечером они перекусили в любимом кафе Анны, и Джонатан упросил друга пустить его за руль. Анна уселась рядом. Шарлотте же не оставалось ничего иного, как разделить заднее сиденье с Тедди, который сидел почти посередине и даже не думал подвинуться. Наверняка всё это сопровождалось наглой ухмылочкой, но Шарлотта не стала смотреть на его лицо.
До дома было совсем недалеко, поэтому они решили дать небольшой крюк и возвращаться не по Хай-стрит, а по улице Кромвеля, чтобы Джонатан хоть немного удовлетворил водительскую страсть.
Наползающие сумерки, лёгкая тряска и холод усыпили Шарлотту, и проснулась она, только когда Джонатан немного неловко и резко остановил «ланчестер» возле дома Аддерли. К ужасу Шарлотта осознала, что её голова покоится на плече Тедди.
– Прости, – пробормотала она, пытаясь вернуть самообладание, видимо, ещё погружённое в дремоту.
– Для меня честь, мисс Аддерли, послужить вашей подушкой, – Тедди довольно улыбнулся.
Парочка на переднем сиденье захихикала.
***
Джон пригласил друга на ужин, но тот привычно отказался. Тедди поехал в лондонский особняк Хантингдонов. Он очень надеялся, что дома не окажется мачехи, за каким-нибудь делом прикатившей в город.
Роскошный Мейфэйр звучал респектабельной тишиной и навевал мысли об одиночестве. Тедди казалось, что за каждой массивной дверью очередного старинного красно-коричневого особняка с белыми рамами окон происходит ровно то же самое, что и в его семье.
Подойдя к крыльцу Хантингдон-Холла, Тедди остановился и оглядел тёмные окна второго и третьего этажей, опёршись рукой на старый фонарный столб. На столбе сохранился металлический конус для тушения факелов. Когда-то им пользовались слуги, сопровождавшие прежних графов Хантингдонов с ночных балов.
Открывший дверь дворецкий сообщил, что отец дома один и вот уже часа три работает, не покидая кабинета.
– Эти ужасные бумажки, милорд! – провозгласил он. – И не выходит к ужину. Мы так старались, а теперь все превосходные блюда стынут! А вы тоже хороши – не поэтому позволял себе беззлобно отчитывать. А Хантингдон-Холл был для старика целым миром, и он переживал как трагедию каждое мелкое несоответствие заведённому порядку.
На звук голосов из кабинета выглянул отец, облачённый в домашний халат.
– А, это ты, – будничным тоном сказал он, небрежно махнув рукой в сторону сына.
– Да, это всего лишь я. Ваш сын, который отсутствовал каких-то шесть недель, – горько усмехнулся Тедди.
– Шесть недель – не шесть лет.
– Если бы шесть лет могли что-нибудь изменить, я бы с радостью оставил вас на этот срок, милорд.
– Чего тебе? Денег? – лорд Фрэнсис поморщился.
– Сегодня – только ужин и ночлег.
– Делай что угодно. Я собираюсь работать допоздна.
Высокая фигура графа Хантингдона исчезла в дверях кабинета. Тедди стало неуютно в огромном и негостеприимном доме, где он не был нужен.
Вот уже семь лет он безрезультатно пытался понять, что произошло с отцом. Должно быть, он тронулся умом, рыдая от горя на могиле красавицы Катрионы – его первой супруги и матери Тедди. Но только с тех пор граф стал другим человеком. Всего два года прожив вдовцом, он женился во второй раз. Этого Тедди не мог ему простить. У графа есть наследник, так в чём смысл второго брака? Как можно было так быстро предать память покойной жены? Тедди ещё помнил их взгляды и улыбки, полные нежности и любви друг к другу. Или он выдумал эти воспоминания? В голове не укладывалась, что холодный и бесчувственный человек, которым стал лорд Фрэнсис, когда-то сбежал из дома с возлюбленной и тайком обвенчался с ней вопреки воле родителей.
Отец теперь не интересовался жизнью Тедди, подменяя родительскую любовь деньгами. Иногда Тедди ловил на себе его жёсткий взгляд, в котором сквозила почти ненависть. В чём причина? В том, что он не умер тоже?
Леди Маргарет, нынешняя графиня Хантингдон, само собой сразу же невзлюбила Тедди. Мачеха словно сошла со страниц классической книги сказок. Но её неприязнь как раз объяснялась очень легко, особенно когда родились погодки Амелия и Уорнер. Теперь Тедди стоял между младшим братом и графским титулом.
Именно поэтому она настояла на том, чтобы отправить пасынка не в Оксфорд, и не в Кембридж, и даже не в Лондонский университет, а в малоизвестную академию, в которую на общих условиях принимали не только сыновей неблагородных семейств, но даже и девушек. Леди Хантингдон сочла, что недостаток образования будет как нельзя кстати, не учтя того, что академия святого Августина всё же давала знания на пристойном уровне, а Тедди обладал природным умом.
Но он делал всё, чтобы директриса Говард постоянно жаловалась на него мачехе, а та в свою очередь передавала жалобы отцу. Тедди жаждал хотя бы таким образом привлечь к себе его внимание или, может, пытался сделать заслуженной ту неприязнь, которую чувствовал от графа. Пусть отчитывает его, наказывает, пусть только не молчит! Но отец редко снисходил до чтения морали, как будто ему было наплевать не только на сына, но и на репутацию их древнего рода.
О том, что происходило за закрытыми дверями Хантингдон-Холла, не знал никто, кроме Джонатана и Блэкки. Никто бы и не подумал, что тот, кто с виду казался баловнем судьбы и разгильдяем, на самом деле был невероятно одиноким и несчастным.
Проглотив разогретый для него ужин, вкуса которого не почувствовал, Тедди лег спать, раздумывая, не жениться ли ему на Блэкки, чтобы отца с мачехой удар хватил.
