Глава 6. Аравейя
Всё вокруг было слишком ярким, слишком насыщенным – будто я провалилась на самое дно вселенной, где в невесомости мерцали миллиарды звёзд. Они сверкали, как налитые соком яблоки, пульсируя каждый в своём ритме – то маня, то проклиная. Нежно-розовые всполохи сменялись бирюзовыми, затем взрывались кроваво-красными. Казалось, вокруг бушуют песчаные фейерверки, а я лежу посреди чёрных песков, отливающих фиолетовым.
Мне было мирно. Спокойно. Я не могла оторвать взгляда от этих звёзд, похожих на подвески детского ночника.
Лишь краем сознания я почувствовала чужое присутствие. Кто-то страшный бредёт сквозь тьму, чтобы что-то отнять у меня. Моё ли это? Или уже нет?
«Ты можешь уйти вниз», – раздалось рядом. Я приподняла голову и увидела сотню чёрных скорпионов с фасеточными глазами и алыми шипами. Слова прозвучали прямо в моей голове – говорил один из них.
«Аравейя будет недовольна, но это твоё право. Ритуал совершён с ошибками. Люди слишком многое забыли. Ты не должна была умереть полностью. Не должна была быть одурманена, – продолжал говорить самый крупный скорпион, щёлкая клешнями и взбираясь мне на грудь. – Ты можешь просто уйти».
– Вы бог Асартор, да? – Моя догадка повисла в воздухе. – Что ждёт меня там? Вечное скитание среди мёртвых? По полям забвения?..
«Не обязательно. Но да, никто тебя не встретит. Ты будешь одна».
– Я не хочу умирать!
«Тогда жди. Скоро придёт Аравейя и сделает с тобой нечто ужасное, – равнодушно ответил скорпион, царапая мою кожу клешнёй.
Я задумалась. Мне было так легко и спокойно, что трудно было поверить в грядущие перемены. Но звёзды уже начали исчезать с чёрного неба, ускоряя свой бег. Поднялся ветер. На горизонте мелькнула призрачная фигура – стремительная, неумолимая. Она приближалась. Злая из-за ошибок последователей. Жаждущая… но чего?
– Чего она хочет? – прошептала я. Но скорпион не ответил.
Всё произошло мгновенно. Только что скорпионы были здесь – и вот их тела уже пронзают крошечные метеориты, а на мне восседает сама Аравейя. Дыхание перехватило от её ослепительного вида: оливковая кожа сияла, словно полированная бронза, в карих глазах двоились зрачки. Её чёрные бархатные волосы опутали мои руки, сжимая их в невидимых тисках. Из-за пухлых губ проглядывали острые клыки, раздвоенный язык облизывал губы в предвкушении.
– Слишком хорошенькая, – её шёпот обжёг мою кожу. – Чуть не упустила тебя. Эти ничтожества… А ты… такая сладкая! – Её коготь скользнул по моей груди, обводя контуры разбитого сердца. – Хочешь, чтобы твоя боль превратилась в радужный смерч? Чтобы ненависть и страсть стали твоим дыханием? Стать самой желанной, самой яркой – чтобы тебя боялись и жаждали одновременно?
Её рука скользнула ниже, пробуждая забытые желания.
– Помнишь, как горела в его объятиях? Всего один раз… а он выбросил тебя, как использованную тряпку. – Она облизала пальцы. – Выбирай: или уходи со стариком в долину теней… или получишь всё. Станешь всем.
– Зачем вам я? – мой хриплый шёпот растворился в воздухе, пока она пила мою кровь, словно редкое вино.
Вокруг нас мир преобразился: алые сумерки сгустились, чёрный песок трещал от невидимых молний. В небе извивались кровавые протуберанцы, похожие на щупальца спрутов.
– Я тоже жажду мести, – её губы коснулись моего уха. – Но мне нужен сосуд. Ты – идеальна. Слабая, но сильная внутри. Доверчивая мечтательница… Я знала, что ты сгоришь. И вот ты здесь. – Её ногти впились в мою кожу. – Давай отомстим всем? Тем, кто предавал, бросал, обжигал равнодушием? Ты засияешь так ярко, что о тебе заговорят в иных мирах. А я… я буду с тобой. Пока не закончим. И потом ты уже не захочешь отпускать меня.
Я должна была отказаться. Должна была сжаться в комок страха… но вместо этого прошептала:
– Давай.
Аравейя сладко улыбнулась, обнажая острые клыки.
– Только этого я и ждала! – её голос звенел победными нотами. – Приготовься. Будет больно.
Её когтистые руки сомкнулись между моих грудей и… вошли внутрь. Мой крик получился жалким, глупым, детским. Она раздвигала рёбра, сама уменьшаясь в размерах, превращаясь в чешуйчатую кошку с фиалковыми глазами. Когда она нырнула в меня, боль ослепила настолько, что весь мир взорвался калейдоскопом алого, синего и чёрного.
Я вновь открыла глаза – и увидела алтарь, окружённый нетерпеливыми последователями.
– Больно! Боже, как больно! – я закричала, чувствуя, как Аравейя шевелится под моей кожей.
«Знаешь, детка, я немного слукавила, – коварный шёпот эхом отозвался в черепе. – Нам двоим здесь тесновато. Тебе придётся… исчезнуть».
Я забилась в конвульсиях, ощущая, как она копается в моих внутренностях, перебирает органы, ищет что-то – словно я механическая кукла, в которой нужно заменить шестерёнки.
– Помогите! Кто-нибудь! Вытащите её из меня! – мои пальцы впились в края алтаря, тело извивалось в попытке сбежать. Но десятки рук удерживали меня на месте.
– Пожалуйста! – взмолилась я, замечая Дармина. По его лицу прошлась судорога сожаления, а потом он отвернулся и отошёл в сторону.
Видимо, мой крик был слишком отчаянным. Видимо, моя надежда вспыхнула слишком ярко. Или… он просто ждал, когда его позовут в эту проклятую ночь.
Когда мой вопль снова сорвался с губ, магические линии погасли. Комната погрузилась во тьму. И все увидели их – глаза, горящие неземным голубым светом.
Потом криков стало слишком много. И я почувствовала его присутствие.
– Ох, какой аленький цветочек, – игриво прошептал Нокторн. – Слишком хорошенькая для неё. Не стоило Аравейе так поступать… Я не люблю такие игры. – Его пальцы коснулись моего лба. – Будет больно, цветочек. Но ты сама во всём виновата. Теперь потерпи.
Я не видела ничего, кроме этих ледяных глаз. Но отчетливо ощутила, как его руки вонзаются в мою израненную грудь и вырывают оттуда яростно сопротивляющуюся Аравейю. Чешуйчатая кошка выгибалась, рыча и обнажая клыки, царапала руки бога когтями. Но он лишь ухмылялся, крепко удерживая богиню.
– Ну-ну, милашка, – его голос звучал почти ласково. – Ты же знала, что эта ночь принадлежит не только тебе. Думала, я не замечу твой коварный план? – Он крепче сжал кошку. – Наша сила – во тьме. Нарушать равновесие, жаждая власти при свете дня… Другие боги не простят.
– Она моя! – взвизгнула Аравейя. – Я привела её сюда! Она добровольно приняла меня! Верни обратно!
Чёрные жгуты-щупальца вырвались из её тела, обвивая руку Нокторна, пытаясь разжать хватку.
Бог помрачнел, бросив на меня тяжёлый взгляд. Я всё ещё пребывала в странном состоянии между жизнью и смертью. Холод проникал в кости – моя грудь зияла пустотой, сердце было открыто всем ветрам.
– Дилемма, – пробормотал бог, стряхивая щупальца. – Но нет. У меня есть решение.
Он подошёл к звёздной системе, смахнул планеты и прижал к поверхности бьющуюся Аравейю. Его левая рука превратилась в лезвие – одним движением он вскрыл грудь кошки и вырвал её сердце. Богиня не умерла, но обессилела, лишь слабо мяукнув в конце. А бог подошёл ко мне и внимательно осмотрел мои внутренности.
– Цветочек, цветочек… – покачал он головой. – Лучше бы ты выбрала покой в мире мёртвых. Но раз уж связала себя с ней… – Он поместил в мою грудь крошечное сердце богини. – Её дух останется в тени, но сила перейдёт к тебе. Она будет испытывать тебя – не поддавайся. Её желания губительны.
По венам разлился раскалённый металл, клубящийся как ртуть в разбитом термометре, выжигая всё светлое и нежное, что ещё оставалось во мне. Воздух загустел, наполнившись запахом палёной плоти и расплавленного янтаря. Мир вспыхнул алым заревом, будто кто-то поджёг небесный полог. В этом кровавом мареве как наяву я увидела песчаных джиннов – их тела, слепленные из миллиардов раскалённых песчинок, извивались в безумном танце, а вместо глаз пылали угольные воронки, из которых струился чёрный дым, складывающийся в древние проклятия.
Где-то вдали застучали барабаны – то ли это билось моё сердце, то ли первопредки выбивали священный ритм на натянутой коже поверженных титанов прошлого. Звук нарастал, сливаясь с шипением песка и скрежетом моих зубов. Вдруг – тишина.
Я ощутила ледяное прикосновение к своей щеке. Сознание вернулось резко, как удар хлыста. Передо мной, в длинных пальцах Нокторна, покачивались два перламутровых шара – кошачьи глаза Аравейи. В их глубине пульсировали фиолетовые искры, а на поверхности отражалось моё искажённое болью лицо, будто пойманное в ловушку двух зеркал.
От этих глаз тянулись тонкие кровавые нити, словно корни ядовитого растения, всё ещё пытающиеся найти почву для роста. Они шевелились в такт моему прерывистому дыханию, а когда одна из них коснулась моей слезы, воздух наполнился горьким запахом полыни и медного купороса.
– Так ты будешь видеть истину, – прошептал он, и глаза будто впитались в мои собственные.
Мир вокруг растворился, затем размножился и смешался в калейдоскопе образов. Бог наклонился ко мне, его дыхание обожгло кожу:
– Ты умрёшь, но возродишься. Тебя ждёт ужасная участь, но разве это не лучше, чем кануть в небытие? Ты ведь хочешь жить? – Его пальцы впились в мои плечи. – Смерть не коснётся тебя, пока не исполнишь моего повеления.
Вслух я ничего не сказала, но мысленно спросила: «Что ты потребуешь взамен?»
Он услышал.
– Ты станешь моей жрицей. Так я смогу направлять тебя. Так вернусь в пантеон, и люди вновь уверуют в меня, – его губы искривились в подобии улыбки. – Справедливо, не правда ли?
Я лишь кивнула, ощущая, как жгучий огонь разливается за закрытыми веками. Но даже сквозь пелену тьмы я видела – иначе, глубже. Видела оглушённых последователей Аравейи, видела саму богиню – ослабленную, истекающую силой. Видела истинную природу Нокторна – бездонную тьму, породившую свет. Чувствовала дыхание Аверсина, его радость и печаль. Знание обрушилось водопадом, грозя смыть рассудок.
Его прикосновение вернуло меня.
– Скоро это пройдёт. Не обольщайся – великая сила доступна лишь через волю Аравейи. – Голос стал жёстче. – Будь осторожна. Помни – ты смертна. Пока помнишь это – я буду с тобой.
«Что мне делать?» – мысленно спросила я, когда мир вернулся в привычные рамки.
– Беги, мой цветочек, – его смех эхом разнёсся по залу. – Беги как можно дальше отсюда, где тебя не найдут её слуги.
Я лежала, обессиленная, когда он превратился в чёрную грозовую тучу с иглами-молниями. Громовой рёв подбросил меня в воздух – я кубарем скатилась с алтаря и бросилась к выходу, спотыкаясь о тела.
Увидев Дармина, замерла. Без маски он казался беззащитным. Волна ярости поднялась из глубины – он лгал, предал, обрёк на муки. Мир залился багровым, из моих пальцев потянулись кровавые жгуты…
– Остановись! – голос в голове ударил как плетью. – Каждый раз, используя её силу, ты зовёшь Аравейю. Однажды она войдёт в тебя – сначала голосом, потом глазами… и ты исчезнешь. Хочешь убить – сделай это своими руками!
Без осуждения, лишь констатация факта. Ярость тотчас угасла. Я пошатнулась, но устояла – и вновь бросилась бежать. Не было во мне гена убийцы. Эта слабость дорого обойдётся, но иначе – не могу.
– Я призову тебя, когда понадобишься. И не вздумай умирать по глупости, аленький цветочек. Ты нужна мне, – голос бога таял в сознании.
Я очнулась среди могильных стел. В чёрном небе бушевала сухая гроза. Горячий ветер обжигал лицо. Слёз не было – лишь бесконечная дорога под ногами. И я побежала.