Глава 7
В ожидании, пока цубуан загустеет, Токуэ-сан посоветовала ему записать подробно все, что они проделали до сих пор.
– Зачем? – отмахнулся Сэнтаро. – Я и на глаз запомнил.
– Да неужели? – усмехнулась она. – А ну-ка, расскажите мне рецепт! С самого начала!
Смущенно помявшись, Сэнтаро открыл ноутбук.
– Вы слишком самоуверенны, шеф!
– Вовсе нет…
– Тогда почему не записываете? В кондитерском деле столько мелких премудростей. Без конспекта не научишься, это факт!
– Ладно, понял…
Окончательно смутившись, он послушно записал под ее диктовку все пройденные этапы.
– А вы сами где-то учились?
– Я просто очень долго этим занималась.
– Пятьдесят лет?
– У вас много клиентов моего возраста?
Сэнтаро покачал головой.
– Если бы! В основном галдящие школьницы. Такие вредные, что придушил бы!
– Ах, эти! Помню, как же… – На бледном лице Токуэ-сан вдруг проступил румянец. – Но вредность в таком возрасте – это нормально, разве нет? Пускай себе галдят…
– Лишь потому и терплю. Хоть какие-то покупатели!
– А я могу с ними встретиться?
Ответить ей «нет» он не смог. Хотя от своего решения – не подпускать старушку к клиентам – отказываться не собирался. Что угодно, только не это…
Токуэ-сан заглянула в котел. Потрогала загустевшую массу лопаткой.
– Вот теперь в самый раз!
Зачерпнув немного пасты, она выложила клейкую массу на расстеленную тряпицу и разровняла. Затем подложила еще. И еще.
– А это зачем? – удивился Сэнтаро.
– Чтобы выветрить пот… Сейчас бобы устали и вспотели. Но как только остынут – вы получите тот цубуан, который вам нужен!
Выложенные на тряпицу бобы сияли на солнце. С каждым движеньем лопатки в руке Токуэ-сан над ними поднималось облачко пара, разнося по всей кухне глубокий сладковатый аромат.
– А теперь проверим, подходит ли эта начинка для вашей стряпни…
Раскалив жаровню, Сэнтаро взял поварешку и нацедил на черный металл небольшой, с пол-ладони, кружок желтоватого теста.
Тесто это называлось «трехчастным» – из-за рецепта, который сегодня считается старомодным. Жарить лепешки – единственное мастерство, которому Сэнтаро научился от прежнего босса. Три ингредиента – яйца, мука и сахар – смешиваются в равных весовых пропорциях. Иногда, для пущей вязкости, он добавлял туда немного соды, кулинарного сакэ «мири́н» или просто воды, – но сам принцип «равной трехчастности» не менялся у него круглый год, вне зависимости от сезона. Отличный и очень простой рецепт – спасительный для всех, кто набьет на нем руку.
Самое мудреное – это способ жарки.
В отличие от традиционных способов приготовления горячих сластей – например, имага́ва-я́ки, которые запекаются в формочках, – дораяки требуют широкого раскаленного гриля. Со стороны кажется, что выпекать лепешки – проще простого, забава для ленивых. Но это – очень сложный процесс, при котором только сам повар решает, каких размеров и толщины получится очередной кругляш, в каком темпоритме его переворачивать до полной прожарки – и когда, уже готовый, снимать. Малейшая разница в соотношении воды и теста может серьезно повлиять на получившийся размер, а само тесто далеко не всегда растекается по жаровне ровными кружочками. А мешкать нельзя: зазевался, перевернул не вовремя, – тесто сразу же подгорает.
Впрочем, сегодня – то ли благодаря тому, что он впервые в жизни приготовил настоящий цубуан, то ли из-за пристального внимания, с которым за ним наблюдала Токуэ-сан, – все кружочки теста на гриле получились такими идеальными, что он сам себе удивился.
До открытия лавки оставалось пятнадцать минут. А начали они чуть позже шести. Значит, вся готовка заняла у них четыре с половиной часа.
Присев на раскладные стульчики в кухне, Сэнтаро и Токуэ-сан отдыхали, разминая плечи и массируя запястья.
Подцепив парочку только что испеченных лепешек, Сэнтаро проложил между ними еще теплый цубуан. Священный момент, от которого все поклонники этого лакомства мечтательно глотают слюнки. Отвесив легкий поклон в сторону Токуэ-сан, он поднес дораяки ко рту…
Сладковато-уютный аромат не просто щекотал ноздри. Он проникал в голову и заполонял ее до самого затылка. Куда до него фабричному цубуану! Это был запах живых бобов. Задиристый, энергичный. Немного приглушенный и в то же время – неописуемой глубины. Как и мягкий, фантастический вкус, что растекся у него за щекой.
Удивленно улыбнувшись старушке, Сэнтаро откусил еще. Тот же эффект повторился: будто волна эйфории прокатилась по всему телу.
– Просто небо и земля! – пробормотал он, озадаченно поглаживая щеку.
– Ну? Что скажете, шеф?
– Никогда еще такого не пробовал…
– Что, серьезно?
– Наконец-то нашелся цубуан, который я могу есть!
– То есть как?
Токуэ-сан посмотрела на обкусанную лепешку в его руке. Полукруг от зубов Сэнтаро считывался вполне отчетливо.
– Вы о чем это, шеф? – переспросила старушка, держа свою недоеденную порцию на весу.
– Ну, в общем… Должен признаться…
– В чем же?
Она положила недоеденную порцию обратно на тарелку.
– На самом деле ни одного дораяки в своей жизни я еще не доел до конца.
– Что-о?! – У старушки отвисла челюсть. – То есть вы их терпеть не можете?
Спохватившись, Сэнтаро замахал на нее руками:
– Ну что вы, дело не в этом! Есть-то я их могу… Просто – не сладкоежка по жизни.
– Вот как? Хм!
– Но ваш цубуан, уж поверьте, оценить я способен. Еще с первого раза понял, что это – просто фантастика. Никогда такого не ел!
– И при этом не любите сладкого, так? – уточнила она, не сводя с Сэнтаро пристального взгляда.
– Да не то чтобы не люблю… Но до конца обычно не доедаю.
– О боги… Шеф! – Чем неохотней он отвечал, тем активней она его теребила. – Но тогда почему же вы работаете в кондитерской?
– Почему? – повторил за ней Сэнтаро. – Хороший вопрос…
Изумленно уставившись на него, старушка ждала ответа.
– Да как-то само сложилось. Пришлось приземлиться здесь.
– «Само сложилось»?
– Ну, были свои… обстоятельства. – Он взял недоеденную лепешку, поднес ко рту, откусил еще. – Но это…
– Что – это? Вы постоянно недоговариваете, шеф!
– Просто я вдруг заметил, что мои лепешки такому цубуану не ровня! Слишком разный уровень мастерства.
Токуэ-сан взяла с тарелки последний кусочек, сунула в рот.
– Ну… Может, конечно, и так… – задумчиво протянула она.
– Вот! Тоже заметили? Сам цубуан так хорош, что ничего другого не ощущаешь. Подавать его в таких лепешках нет никакого смысла. Они ему только мешают!
Не успел он договорить, как в его голове зазвучал совсем другой голос. «Ты что творишь?! – закричал этот голос. – Лишнюю работу себе придумываешь? Замолчи!!»
Но было поздно. Его губы уже двигались сами:
– Будь мои лепешки удачнее – другое дело, не так ли?
– И… что же для этого нужно?
– Буду думать. Но сегодня у нас, по крайней мере, получилась лучшая начинка за всю историю «Дорахару»!
– Похвалами делу не поможешь… Вы меня очень расстроили, шеф. Кондитерской-дораяки заведует человек, который не любит сладкое? Просто кошмар наяву!
– Да нет же, говорю вам! Вот, смотрите, я съел все до конца… – Показав ей пустые ладони, он стряхнул ими крошки с губ. – Чего не делал уже давненько!
– Ну и зачем себя насиловать? – Она недоверчиво пожала плечами.
– Просто у меня в жизни лакомство чуть другое… – усмехнулся он, изображая губами и пальцами, как потягивает из чашечки сакэ.
Токуэ-сан с досадой сморщила нос.
– Тогда почему вы не стали барменом?
Не найдя что на это ответить, Сэнтаро встал, подошел к окну и поднял железную штору.
