Глава XXXI. в которой Джек решается предпринять новое плавание
Взятая канонерка была куплена правительством, и хотя команда «Ребьеры» могла получить приходившуюся на ее долю часть приза только по возвращении, но удачное дело сильно подняло ее дух и возбудило охоту к дальнейшим приключениям.
Гаскойн, обязательный срок службы которого в мичманах кончился, и который ожидал теперь повышения, решил присоединиться к Изи. После некоторого колебания капитан Саубридж согласился дать ему отпуск, и когда «Ребьера» отплывала из Гибралтара, знакомое нам трио – Джек, Гаскойн и Мести – находилось на ее палубе. Мистер Оксбелли стоял неподалеку от них.
– Когда я в первый раз крейсировал здесь, – заметил Джек, – я был совсем в другом положении, чем ныне. У меня было судно, которым я не умел управлять, и команда, с которой я не умел справиться, – и если б не Мести, что бы со мной сталось!
– Масса Изи, вы, однако, умеете выпутываться из затруднений.
– И впутываться в них, – прибавил Гаскойн.
– Чтоб не впутаться в новые, давайте-ка держать военный совет, – заметил наш герой. – Пойдем ли мы вдоль берега или прямо в Палермо?
– Если пойдем прямо в Палермо, то ничего не захватим, – сказал Гаскойн.
– Если ничего не захватим, то не получим денег за призы, – подхватил мистер Оксбелли.
– Если не получим денег, команда будет недовольна, – продолжал Джек.
– Если останемся ни при чем, то выйдет дьявольски глупо, – заключил Мести.
– Теперь другая сторона вопроса… Если отправимся прямо в Палермо, скорее попадем туда и скорее вернемся на родину.
– На это я скажу, – возразил Гаскойн, – что чем скорее кончится плавание, тем меньше мне придется пробыть с тобой.
– И тем скорее мне достанется спать с мистрисс Оксбелли, – подхватил Оксбелли. – А она очень обширная женщина и занимает больше половины кровати.
– Иметь хорошее судно, хорошие пушки, хорошую команду и ничего не сделать! – воскликнул Мести.
– И разница-то составит всего три-четыре недели, – сказал мистер Оксбелли. – А ведь снаряжение вам дорого обошлось.
– Но?..
– Но что, Джек?
– Агнеса?
– Агнеса будет иметь лучшую защиту, если отправится под охраной людей, испытанных в бою.
– Ну, – сказал Джек, – я вижу, что я в меньшинстве. Пойдем вдоль берега, до Тулона. В конце концов командовать собственным судном довольно лестно, и я не спешу расстаться с этим положением.
«Ребьера» направилась вдоль берега, и на закате солнца была милях в четырех от голубых гор, поднимающихся над испанским городом Малагой. В гавани стояло много судов; ветер ослабел, и «Ребьера» выкинула американский флаг, заметив на наружном рейде три или четыре судна под флагом той же нации.
– Что ты намерен предпринять, Джек? – спросил Гаскойн.
– И сам не знаю. Попробую бросить якорь на ночь на внешнем рейде, отправляюсь и наведу справки.
– Мысль недурная; мы узнаем таким способом, можно ли что-нибудь сделать.
Было уже темно, когда «Ребьера» бросила якорь на внешнем рейде, на расстоянии кабельтова от крайнего американского судна. Спустили шлюпку, и Джек с Гаскойном подплыли к американцу, окликнули его и спросили, как называется судно.
– Убей меня Бог, забыл, – отвечал негр, стоявший на палубе.
– Кто капитан?
– Убей меня Бог, уехал на берег.
– А его помощник?
– Убей меня Бог, тоже уехал на берег.
– Кто же на судне?
– Убей меня Бог, никого, кроме Помпея, – а это я и есть.
– Молодцы, нечего сказать, – заметил Изи. – Оставлять корабль на внешнем рейде на попечении одного негра. Послушайте, Помпей, вам всегда поручают стеречь судно?
– Нет, сэр, но сегодня праздник на берегу. Пляска и пенье, и попойка, и драки и все такое.
– А на других судах есть кто-нибудь?
– Все на берегу.
– Покойной ночи, Помпей.
– Покойной ночи, сэр.
На втором корабле тоже никого не было, но на третьем оказался младший помощник, с рукой на перевязке, который сообщил, что на берегу празднуют последний день масленицы, и все и каждый устремились туда.
– Вы американцы? – прибавил он.
– Вы угадали, – отвечал Изи.
– Какой корабль и откуда?
– «Сусанна и Мэри», из Род-Айленда.
– А мы из Нью-Йорка. Что новенького?
– Ничего. Сейчас мы из Ливерпуля.
Продолжая разговор, Гаскойн спросил, как бы случайно:
– А что за суда там у берега?
– Большое, кажется, с грузом оливкового масла. А двое двухмачтовых прибыли третьего дня из Вальпорайсо с медью и кожами. Не понимаю, как они ускользнули от англичан, – однако ускользнули.
– Ну, покойной ночи.
– Не зайдете ли выпить кружку пива с земляком?
– Завтра, дружище, завтра; сейчас нам нужно на берег.
Джек и Гаскойн вернулись на «Ребьеру», посоветовались с Оксбелли и Мести и спустили три шлюпки. В первую сели Мести и наш герой, второю командовал Гаскойн, третьей боцман.
С берега доносились звуки гульбы и веселья, но пристань была пуста, так же, как и стоявшие близ нее суда. Мести взобрался на ближайшее двухмачтовое судно, прокрался в каюту и увидел человека, лежавшего на ларе. Он выбрался обратно, тихонько закрыл люк и сказал:
– Готово.
Джек поручил Гаскойну завладеть этим судном, а сам направился к следующем. Тут они нашли только одного человека на палубе, которого им удалось повалить и связать. Мести остался на этом судне, а Джек отправился к третьему, тяжело нагруженному галиоту. На нем оказалось двое людей, игравших в карты в каюте: их также связали.
Отплытие, однако, совершилось не без помехи. Команда галиота, который должен был отплыть утром, решила вернуться на судно раньше других. Джек успел обрезать якорь и поднять паруса, прежде чем шлюпка с командой подошла к судну, но как бы то ни было, отплытие галиота и других судов было замечено, и поднялась тревога. К счастью для Джека, большая часть команды канонерских лодок, стоявших у пристани, тоже гуляла на берегу, и пока она была собрана, он успел вернуться к «Ребьере» с своими призами. Немедленно снялись с якоря и, обменявшись двумя-тремя безрезультатными залпами с канонерками, благополучно ушли, пользуясь довольно сильным ветром.
Оба двухмачтовых судна, нагруженные медью, шкурами и кошенилью, представляли значительную ценность. Галиот, с грузом масла, также оказался довольно ценным призом.
В течение десяти дней они плыли вдоль берега, не встречая ни врагов, ни друзей. Четверо пленных, захваченных вместе с судами, были отправлены на берег на повстречавшейся им рыболовной лодке. Только на одиннадцатый день, при очень легком ветре, был замечен за кормой, на западе, большой корабль, в котором скоро признали английский фрегат. Решено было поднять все паруса и попытаться уйти от соотечественника. Тот, с своей стороны, принимая их за караван испанских судов, приготовился к захвату призов и на всех парусах пустился в погоню. Около четырех часов пополудни, когда фрегат находился в восьми или девяти милях, наступил штиль.
– Опускают шлюпки, – сказал мистер Оксбелли. – Далеконько им проплыть придется, и все попусту.
– То-то разозлятся, – заметил Гаскойн.
– Что же мы будем делать? – спросил Джек. – Имеем ли мы право отказать им, если они потребуют людей?
– Я думал об этом, мистер Изи, и мне кажется, что нам следует предоставить людям действовать, как хотят, а самим соблюдать нейтралитет. Я, как лейтенант на службе Его Величества, разумеется, не могу действовать; также мистер Гаскойн. Вы не состоите на службе, однако я и вам советовал бы ту же тактику. Под пушками фрегата пришлось бы волей-неволей повиноваться, но в этих двух шлюпках не более двадцати пяти человек, и наши с ними легко справятся. Предоставим это им самим и будем сохранять нейтралитет.
– Очень хороший совет, – сказал Мести. – Предоставьте это нам.
С этими словами он ушел на нос толковать с матросами.
Джек тоже нашел совет разумным и заметил, что матросы, посоветовавшись с Мести, вооружились, – очевидно, намереваясь оказать сопротивление.
Шлюпка приблизилась к «Ребьере», и Джек велел выкинуть английский флаг. Это, впрочем, не остановило шлюпок, которые вскоре подошли к борту. Офицер с кортиком поднялся на палубу, за ним матросы.
– Что это за судно? – крикнул офицер. Джек учтиво приподнял шляпу и отвечал, что это «Ребьера», капер, и что он может показать бумаги.
– А остальные суда?
– Призы «Ребьеры», взятые в Малагской гавани.
– Так вы приватир? – заметил разочарованный офицер. – Где ваши бумаги?
– Мистер Оксбелли, принесите их, пожалуйста.
– Что это за пузан? – заметил офицер, взглянув на Оксбелли.
– Лейтенант на службе Его Величества, более заслуженный, чем вы, молодой человек, – ответил Оксбелли, – и который, при других обстоятельствах, потребовал бы вас к ответу за ваше нахальное замечание.
– В самом деле? – иронически сказал лейтенант, – видно, какой-нибудь выгнанный боцман.
– Считайте за мной оплеуху! – заревел Оксбелли, потеряв терпение.
– Сэр, – сказал Джек, с негодованием слушавший офицера, – мистер Оксбелли лейтенант на службе Его Величества, да если б и не был им, то вы не имеете права оскорблять его.
– Вы, видно, все офицеры, – отвечал лейтенант.
– Я, сэр, – сказал Гаскойн, – офицер на службе Его Величества и нахожусь на этом судне с разрешения капитана Саубриджа, командира «Латоны».
– А я бывший офицер, сэр, – сказал Джек, – теперь же капитан и владелец этого судна. Но вот бумаги. Мы не намерены препятствовать вам исполнить вашу обязанность, – но я прошу двух молодых джентльменов, стоящих рядом с вами, и вашу команду быть свидетелями всего происходящего.
– О, сделайте одолжение, сэр. Ваши бумаги, я вижу, в порядке. Потрудитесь собрать ваших людей, сэр.
– Извольте, сэр, – отвечал Джек. – Мистер Оксбелли, соберите людей на корму для переклички.
Люди собрались к грот-мачте, с Мести во главе. Офицер сделал перекличку и отметил десять человек, наилучших молодцов, приказав им переходить к нему в шлюпку.
– Сэр, как вы сами можете заметить, у меня едва хватает рук для призов, и я, как командир корабля, протестую; но, конечно, если вы настаиваете, я не могу ничего поделать, – сказал Джек.
– Я настаиваю, сэр; и во всяком случае не вернусь на фрегат с пустыми руками.
– В таком случае, сэр, я не скажу ничего больше, – отвечал Джек, отходя к гакоборту, где стояли Гаскойн и Оксбелли.
– Отведите, ребята, в шлюпки этих людей, – сказал офицер.
Но матросы «Ребьеры» ушли все гуртом на нос и столпились там под предводительством Мести. Несколько человек из приехавших с офицером пошли за ними; но те предложили им убираться к черту. Ссора привлекла внимание офицера, который немедленно вызвал остальных людей из шлюпок:
– Да это бунт! Ступайте все сюда, ребята.
Мести выступил вперед, с саблей в одной руке, с пистолетом в другой, и сказал матросам с фрегата:
– Вот что, братцы, – вы не сильнее нас, – оружие у вас не лучше – мы не под пушками фрегата и решили не идти. Хотите нас забрать, – попробуйте. Только лучше уходите подобру-поздорову, а то мы из вас окрошку сделаем.
Люди замялись – они были готовы драться за свою родину, но вовсе не расположены воевать с земляками, поступавшими так же, как они сами поступили бы на их месте. Лейтенант был взбешен.
– Черный бездельник! – крикнул он. – Я хотел тебя оставить, как ни на что не годного, но теперь и ты пойдешь с нами.
– Остановитесь, – сказал Мести.
Лейтенант не послушался благоразумного совета ашанти; он бросился вперед, намереваясь схватить Мести, который ударом сабли плашмя свалил его на палубу. Матросы и остальные офицеры фрегата кинулись вперед; но после непродолжительной схватки были сброшены обратно в шлюпки. Последним шлепнулся туда лейтенант, сброшенный сильною рукою Мести. Сознавая, что борьба невозможна, они отвалили от судна и направились к фрегату.
– Ну, если фрегат настигнет нас, плохо, нам придется, – сказал Оксбелли Поднимается ветер с норд-веста. Вот удача! Мы на три мили ближе ветру, – притом же фрегату надо дождаться шлюпок, а ночь уже на носу.
– Подайте же сигнал призам, чтобы шли за нами, – сказал Джек, – и махнем в Палермо.
– Так и сделаем, – сказал Оксбелли. – Если я встречусь когда-нибудь с этим молодцом, то попрошу его повторить его слова.