Товарищу Нетте – пароходу и человеку

Я недаром вздрогнул.
                                            Не загробный вздор.
В порт,
               горящий,
                                  как расплавленное лето,
разворачивался
                                и входил
                                                  товарищ «Теодор
Нетте».
Это  – он.
                    Я узнаю́ его.
В блюдечках-очках спасательных кругов.
– Здравствуй, Нетте!
                                       Как я рад, что ты живой
дымной жизнью труб,
                                            канатов
                                                           и крюков.
Подойди сюда!
                              Тебе не мелко?
От Батума,
                      чай, котлами покипел…
Помнишь, Нетте,  —
                                  в бытность человеком
ты пивал чаи
                           со мною в дипкупе?
Медлил ты.
                       Захрапывали сони.
Глаз
        кося
                 в печати сургуча,
напролет
                  болтал о Ромке Якобсоне
и смешно потел,
                                стихи уча.
Засыпал к утру.
                                Курок
                                             аж палец свел…
Суньтеся  —
                       кому охота!
Думал ли,
                    что через год всего
встречусь я
                       с тобою —
                                     с пароходом.
За кормой лунища.
                                       Ну и здо́рово!
Залегла,
                 просторы на́двое порвав.
Будто на́век
                           за собой
                                            из битвы коридоровой
тянешь след героя,
                                       светел и кровав.
В коммунизм из книжки
                                                  верят средне.
«Мало ли,
                    что можно
                                        в книжке намолоть!»
А такое  —
                    оживит внезапно «бредни»
и покажет
                    коммунизма
                                             естество и плоть.
Мы живем,
                      зажатые
                                       железной клятвой.
За нее  —
                  на крест,
                                     и пулею чешите:
это  —
            чтобы в мире
                                       без Россий,
                                                              без Латвий,
жить единым
                           человечьим общежитьем.
В наших жилах  —
                                     кровь, а не водица.
Мы идем
                  сквозь револьверный лай,
чтобы,
             умирая,
                             воплотиться
в пароходы,
                       в строчки
                                        и в другие долгие дела.
Мне бы жить и жить,
                                            сквозь годы мчась.
Но в конце хочу  —
                                  других желаний нету  —
встретить я хочу
                                  мой смертный час
так,
        как встретил смерть
                                                 товарищ Нетте.
15 июля 1926 г., Ялта
СкороКнижный режим