8
– Зачем ты это сделала? – спросил Марк, когда мы шли к выходу.
– С нашего ночного разговора я пыталась вспомнить причину, по которой скрывала, что мы живем вместе. И не смогла. А нет причины – так чего скрывать?
Он засмеялся, снова качая головой.
– Откуда ты знаешь про невербалику? Ты меня шокировал.
– Ты меня тоже… два раза за пять минут.
– Мне не нужен Макс. Я не могу тебе объяснить. Просто поверь: то, что ты видел, – абсолютно неосознанно.
Мы вышли на улицу. Встретили пару сокурсников. Они приветливо здоровались: привет, Лид, привет, Марк. Олежек несся от остановки.
– Лидок, у тебя нет с собой «литкора»?
– Нет.
– А у тебя? Очень надо.
– Опомнился, – усмехнулся Марк.
Олежек понесся дальше. Я мысленно улыбалась.
– Это они из-за тебя такие вежливые?
– Угу, – я обернулась. – Я облагораживаю любую компанию.
Он снова засмеялся. Сегодня недоумение было его основным состоянием.
– Так откуда познания в невербалике?
– Лид… – он кинул взгляд. – Неужели не понятно? С моими внешними данными это как минимум подспорье в общении с девушками. Ради этого я начал интересоваться. Кроме того – подспорье везде, где происходит общение. Невербальное общение – это полноценный обмен информацией, параллельный с устной речью. И было бы глупо не попытаться понять то, что может помочь в достижении целей.
Я кивнула.
– Давай на даче Новый год встретим, – перевел он тему.
– Давай. Я не буду против, если пригласишь друзей.
– Пожалуй, не приглашу.
***
Мы игнорировали тему отношений последующие дни так же успешно, как и полгода до этого. Однако вечером тридцатого декабря, на даче, когда дом еле успел прогреться и мы, уставшие после расчистки дорожки, развалились в креслах, он заговорил.
Под треск камина и блики огня на стекле. Под темное пиво и гул уставших мышц. Под состояние немыслимого спокойствия.
– Я хотел отомстить.
Я обернулась, не понимая. Марк не открывал глаз.
– Ты спрашивала о моих мотивах, – пояснил он. – Я хотел отомстить.
Открыв глаза, он смотрел прямо и спокойно.
– За что? – кресло уплывало из-под меня.
– Это ты сделала меня Уродом для них. Уж не знаю, каким влиянием нужно обладать, но определенно это сделала ты.
Я отлепила пальцы от бутылки.
– Я мог бы похоронить это в памяти, как хоронишь все неприемлемое ты. Но я – не ты, – он помолчал. – Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Можешь выстроить стены между собой и мной, но с моей стороны их не будет.
– Это пьяная лирика, Марк. За что ты хотел отомстить? В чем я виновата?
– Ты помнишь первый курс? Я тебе заранее скажу: ты очень плохо его помнишь. Тебе Моня мое имя напоминала. У меня нормальный слух и зрение. То, что не расслышал, прочел по губам. «Есть ли у Урода какое-нибудь еще имя?» – что-то такое ты спросила.
Я сглотнула.
– Так что я точно знаю: первые семестры ты начисто забыла. Помочь вспомнить?
Я поднялась, оглядываясь. Поняла, что даже к ближайшей станции не найду дорогу. Сняла свитер, положила на диван. Села сама. Лишь бы не быть напротив него.
– Ну, помоги…
– Мы были дружны. Все мы. Как вы были дружны после того, как слили меня. Даже «Винстрим» вам показал я. Что удивительно, тебе было наплевать особенно. Нам было о чем поболтать, мы гуляли и смеялись, нам было хорошо вместе. Где-то в это время, перед Новым годом, у тебя с желудком что-то было. Гастрит… Вспоминай.
– Да.
– Ты злая ходила. Болел живот. Ты шла в библиотеку с Анькой и Галкой. Я шел вам навстречу.
Я закрыла глаза, вспоминая, Марк продолжал:
– Меня кто-то окликнул.
Он обернулся и врезался в меня. Прямо локтем в желудок. Я взвыла.
– Я обернулся и врезался в тебя. Ты вскрикнула. Наверно, попал по больному месту.
Я была зла. Когда вспышка прошла, я процедила что-то вроде: урод… Смотри под ноги…
– «Смотри под ноги, урод», – ты сказала. Я опешил.
Он растерялся так, что мне стало стыдно, и это разозлило еще сильнее. На его лицо было жалко смотреть. Мы действительно дружили. До этого момента.
– Я не мог поверить, что ты это произнесла. Твоя Анька засмеялась: «Лид, у такого урода, как он, просто нет иной возможности прикоснуться к тебе. Не серчай, старушка».
Именно так она и сказала. Галка со своими всхлипами просто ржала.
– В тот день все изменилось. Мгновенно. Я убрался из коридора, но внизу мне кто-то сказал в спину… ты сама знаешь что.
Я смотрела на него, не веря, и понимала, что он прав. Одним желанием я могла превратить его жизнь в ад. Все это время. Почти четыре года…
– Ты отомстил?
– Нет.
– Что тебя останавливает? Вот она я – виновница всех твоих бед.
– Ничто не останавливает. Мне это больше не нужно.
– Просто святой, – я отвернулась.
Марк поднялся, подошел, сел рядом.
– Ты помнишь, с чего я начал? Чем бы ни были эти отношения для тебя, я хочу, чтобы между нами ничего не стояло. По крайней мере, с моей стороны.
– Нет никаких отношений, – ответила я жестко.
Он слабо улыбнулся, посмотрел в огонь.
– Я сейчас виноват в том, что был честен?
Я закрыла глаза.
– Когда ты передумал? Почему?
Он искренне пожал плечами, улыбнулся.
– Сначала ответь, почему хранимую до двадцати лет девственность ты отдала Уроду, которого искренне презирала.
– Ты хочешь откровенности за откровенность? – уточнила я. Он кивнул. – Маммолог порекомендовал наладить половую жизнь. Я никого не любила. Не было никого, с кем я могла бы завязать отношения. Ты был для меня временной шиной при переломе. Только доехать до травмпункта и выкинуть. Я знала, что никогда тебя не полюблю.
Он поднялся, отошел к камину. Подхватил мою бутылку, отпил.
– Вот и все, на чем мы начали жить, – сказала я. – Тебе стало легче?
Сев в мое кресло, Марк неожиданно кивнул:
– Не хочешь оставить все это в уходящем году? Скоро наступит новый.
Я открыла рот, но не нашла слов. Он пересел ко мне на диван и тихо засмеялся.
– Ты знаешь. Я знаю. У нас могут продолжаться наши «не отношения»? Ты же еще не нашла себе гипс, чтобы выкинуть временную шину?
Я кивнула. Могут.
– Могут? – повторил он.
– Да.
Он улыбнулся.
– Прости за эти гадкие десять минут. Мне они были нужны. Надеюсь, тебе зачем-нибудь пригодятся тоже.
Он поднялся, потянулся. Снял свитер.
Я не верила, что этот разговор длился десять минут. Показалось – все четыре года. Я поняла, насколько ему полегчало. Я не открыла ему ничего нового. Марк же скинул груз, и это было очевидно.
Я замотала головой, понимая, что он сделал. Я не хотела уйти. Не хотела сбежать. Мы просто вернулись к исходной точке. А мне… я узнала очень нехорошую вещь. Эмоции нужно держать в узде. В очень строгой узде. И за это я была ему благодарна.