XX. Непреклонный
Пани Юзефа довольно долго не спрашивала у Анджелики, переговорила ли она со своим женихом. Медлить заставляла ее боязнь, что ответ дочери будет неблагоприятным, и тогда нужно будет приступить к решительным мерам. Наконец, однажды она велела позвать к себе старшую дочь.
– Что, Анджелиночка, говорила ты с паном Максимом, о чем я тебя просила? – сказала она, когда Анджелика пришла.
Девушка стояла смущенная и не смотрела на мать.
– Говорила, – тихо ответила она.
– Ну и что же?
В ожидании ответа пани Юзефа насторожилась и даже на время оставила свою работу – она, по обыкновению, сидела за вязаньем.
Анджелика подняла голову и в упор посмотрела на мать.
– Он не согласен, – медленно выговорила она.
Что-то новое показалось пани Юзефе в глазах дочери; казалось, Анджелика, несмотря ни на что, гордится непоколебимой твердостью своего жениха.
Пани Юзефа несколько минут молча смотрела на неё, потом взялась за работу и проговорила:
– А, не согласен!.. Можешь идти.
Больше она ничего не добавила и даже не взглянула на дочь.
Анджелика помедлила немного, потом удалилась.
Тотчас же после ее ухода пани Влашемская послала за отцом Пием.
– Еретик отказался вступить в лоно истинной церкви, – встретила она его такими словами.
– Я это предполагал. Он погряз во грехах, – ответил патер.
– Что же теперь делать?
– Я еще попытаюсь сам вразумить еретика, а если он и тогда не согласится…
– Тогда?
– Тогда нельзя допускать этого брака!
– Анджелика, любит его и, пожалуй, решится пойти против нашей воли.
– Ее на некоторое время следует удалить из дому.
– Разве это поможет? Когда она вернется, можно будет ожидать того же, чего мы опасаемся теперь.
– До тех пор может многое перемениться. Пан Максим, например, может охладеть к панне Анджелике, уехать, умереть… Мало ли что…
– Гм… Куда же нам удалить Анджелику?
– Об этом уже я позабочусь. Подготовьте только пана Самуила.
Через несколько дней после этого разговора патер, встретясь с Максимом Сергеевичем, остановил его словами:
– Любезный пан, мне нужно с тобой поговорить.
– Я слушаю, отец Пий, – ответил молодой человек.
– Пойдем сядем в уголок, чтобы нам никто не помешал, и побеседуем.
– Сын мой! – ласково начал патер, когда они отошли в угол комнаты и сели там. – Я слышал, что ты хочешь вступить в брак с панной Анджеликой?
– Да, мой отец.
– Хвалю твое намеренье: добрая жена спасает от многого. А она будет тебе доброю женой.
– Уверен в этом.
– День свадьбы уже назначен?
– Нет еще.
– Еще нет? Что же так? Надо бы! Ну, а когда думаешь ты присоединиться к нашей святой церкви?
– Я этого совсем делать не думаю! – резко ответил молодой человек.
– Гм… Вот как! Почему же?
– Потому что наша церковь не менее свята, чем латинская. Незачем менять веру.
– Сын мой! Не подобает мужу и жене веровать розно.
– Этой розни у нас не будет: мы оба будем веровать в Иисуса Христа.
– Печально уж и то, что вам придется молиться в разных храмах. А будут дети – как вы станете наставлять их в законе Божьем? Каждый по-своему!
– Мы будем учить их верить в Бога.
– Этого мало, сын мой. У нас есть таинства, обряды, догматы – наши рознятся от ваших. Кроме того, не забудь, что ваша церковь еретическая. Вон боярин Белый-Туренин это осознал и хочет вступить на истинный путь. Хвала ему!
– Я думаю, верней, у вас ересь, а у нас истинная вера. Что о том спорить?! А боярин мне – не указ; мало ль отступников есть на белом свете? Есть такие, что и в басурманство перейдут, не то что в вашу веру.
– Гм… Так ты твердо решил не переходить?
– Твердо!
– А если панна Анджелика потребует?
– Она не потребует: она знает, что спастись можно в каждой вере, нужно только веровать всем сердцем.
– Так.
Патер поднялся.
– Ты это верно сказал, сын мой, что спастись можно во всякой вере. Ты веруешь – ты спасешься… Ты спасешься!
И он отошел от Максима Сергеевича, ласково кивнув ему головой. На бледных губах его играла улыбка.
Молодой человек заметил эту улыбку и призадумался, смотря вслед медленно удалявшейся темной тощей фигуре патера. Улыбка эта и ласковость отца Пия его тревожили; он лучше желал бы видеть его рассерженным.
– Э! Что тревожиться! – решил он наконец. – Захочет этот поп помешать мне жениться на Анджелике – силой возьму ее! Увезу тайком да и обвенчаюсь. Не стоит тревожиться!
И он уже с самым беспечным видом поспешил в сад, где, знал он, поджидает его невеста.
