Глава пятьдесят пятая
Опять зубы на полку! – Член благотворительности. – Аудиенция и газеты. – Доставайте себе работу! – Ведь у вас есть приходский священник? – В порядке правил. – Опять длинная фигура. – Второй завтрак.
Сумма в 24 франка 55 сантимов не есть неистощимый капитал. Друзья, зная это, всячески старались достать работы, но нимало в том не успели. На другой день утром об обеде уже не помышляли.
– На этот раз нам придется положить зубы на полку, – Сказал Фридрих. – Как вы думаете, Адель?
– Я не знаю, у меня есть предчувствие. Я непременно чего-то добьюсь в этом отношении.
– Вы не будете иметь успеха. Когда кто-нибудь в несчастье, делай что хочешь, все ничего не выйдет.
– Все равно, зато мне не в чем будет упрекать себя.
Адель вышла и направилась к члену благотворительности. При виде роковой скамьи, на которой так недавно столько страдала, она содрогается, колеблется и едва не возвращается назад. Но нет еще полудня, ее должны принять… Вооружившись решимостью, она переступила порог.
– Куда вы? – останавливает ее неумолимый дворник.
– К барину.
– Еще раннее утро. Приходите в одиннадцать часов.
Адель приходит в одиннадцать. Войти можно. Она входит и после долгих ожиданий и дерзких расспрашиваний в передней получает наконец желаемую аудиенцию.
Член принял ее небрежно, сидя в кресле и читая ежедневный листок, одна статья которого вызывает у него улыбку.
– Что вам нужно? – говорит он.
Адель подробно описывает страшную картину своего положения. Член не прерывал все время своего чтения; уже минут двадцать прошло, когда он, бросивши газету на столик, проговорил про себя:
– По всем соображениям я перейду к Variete. (Вслух). А, вы тут, голубушка! Так вы говорите…
– Милостивый государь, я вымаливаю…
– Да, я вижу, в чем дело. Вы мать семейства?
– Нет.
– Вам нет шестидесяти лет. Вы чем-нибудь нездоровы?
– Нет.
– Вы молоды, у вас здоровые руки, чего еще нужно? Чтобы благотворительный комитет содержал вас и дал возможность ничего не делать?
– Я могу работать и ничего не желала бы лучше.
– Разве мы должны доставлять вам работу?
– Ах, милостивый государь, если бы вы были настолько добры; я в страшной нищете.
– Возможно ли комитету помогать всем таким, как вы? Есть у вас рекомендации? Знаете вы кого-нибудь?
– Нет.
– Подкрепите чем-нибудь вашу просьбу, а там посмотрим.
– Но, сударь, чем же я могу ее подкрепить?
– Разве у вас нет в приходе священника? Очень просто, принесите от него письмо.
– Это потребует времени, а я без хлеба.
– Тем хуже для вас. Я ничего не могу тут сделать.
– А пока что же со мной будет? Стало быть, я должна сделаться воровкой?
– Как вам угодно, но так в порядке правил. Затем нам не о чем больше толковать. Прощайте, прощайте.
Он встал и позвонил.
– Что же вы еще стоите? Вы, стало быть, меня не слыхали?
– Извините, – прошептала Адель, узнавая по длинным складкам его громадного халата ту личность, которая распоряжалась полицейскими.
Вошел лакей.
– Что прикажете?
– Скажите в кухне, чтобы подавали мой второй завтрак, и скорее, потому что я умираю с голода. Да велите к трем часам заложить карету.
– Барин отправится на биржу?
– Да, ступайте.
Адель стояла неподвижная и безмолвная.
– Ну если вы до завтра будете смотреть на меня, что вам от этого прибудет? Или вы хотите заставить меня вас вывести за плечи? Повторяю, ступайте к священнику.
Адели нечего было возражать. Негодующая и вместе смущенная, она проговорила:
– Благодарю вас; я последую вашему совету.
И она удалилась.