II
С Агнессой Чупруненко я познакомился в коридоре около телефонного аппарата, который был ею захвачен минут на сорок.
В ожидании своей очереди я нервно прохаживался по коридору, как вдруг около меня послышался стон.
Это стонала Агнесса.
– Вы… тут?! Значит, вы слышали, что я говорила?..
– С чего вы это взяли?
– Милый, хороший! У вас такое симпатичное лицо! Я вас умоляю – ни слова Бакалягину! Я знаю – вы знакомы, он мне так много говорил о вас… Вы должны быть джентльменом.
Агнесса была рыжеватая девица небольшого роста и безотрадной наружности. Ее мольба, высказанная очень пронзительным голосом, ошеломила меня.
Я не спеша представился, пожал ей руку и спросил:
– С чего вы взяли, что я буду доносить Бакалягину о ваших разговорах по телефону?
– Ах, но я уже всего боюсь. Этот человек способен придать яростный оттенок самым простым вещам. Сейчас же начнет рвать и метать.
– Кого это?.. – спросил я, думая о другом.
– Что попадется. Мужчина вообще – наказание, а мужчина, влюбленный и ревнивый, – наказание тройное. Зайдите ко мне – чаю стакан выпить. Мне нужно с вами серьезно поговорить.
Агнесса втащила меня в свою комнату, толкнула на какой-то пуф и, схватившись в отчаянии за голову, заявила:
– Так дальше жить нельзя.
– Успокойтесь. Что-нибудь случилось?
– Этак с ума сойти можно!! Эти горящие глаза, сцены из-за всякого прикосновения ко мне мужчины – кто может перенести подобную муку?
– Он вас так любит?
– Любит? Это слово как-то даже странно говорить… Он сходит с ума. Ради бога, скройте как-нибудь, что вы были у меня, он поднимет из-за этого бог знает что…
– Ну, я думаю, это все для вас довольно-таки стеснительно. Отчего бы вам не переехать на другую квартиру?
Она улыбнулась гнетущей душу улыбкой.
– Зачем?.. Чтобы он завтра же поселился напротив, еще более ожесточенный, еще более подозревающий? Уже уходите? Ну, до свиданья. Так ради же бога – ни слова о визите!
