День ХХХ
Так как рассветать будет еще в следующей главе, то до восхождения солнца я думал о Чжиндчженской фарфоровой фабрике, о веселом взоре и ясной наружности – явных признаках мудрости, о лжи и упрямстве – пороках, которые должно искоренять с самого младенчества, о выражении Плиния325: ut externus alieno non sit hominis vice326, об уме и глупости умных и о глупости и уме глупых… и т. д.
Утро было очаровательно. За завесой туманов Балканы… отдельные холмы, белеющие скалы по долине Давно… ущелья правого берега долины Проводской; высоты над Мадардой и Шумлой, освещенные солнцем… Мечеть Козлуджийская в садах… лагерь моих читателей… Какие виды!
Я вышел из своего шатра, невольно взглянул на шатер Царь-Девицы, с золотой маковкой… сердце затрепетало желанием битвы, и я вскричал:
Скучно, скучно!.. нет, без них ни шагу вперед! готов отложить поход к Шумле хоть до конца 3-й части! О, чтоб совершать дела великие, нужно терпение!.. ангельское… дьявольское… думаете вы? нет, мое – т. е. среднее между ними.
Как терпелив тот, который, утолив жажду и голод, чувства, ум и сердце, ложится в пуховые волны и, уже засыпая, чувствует, что что-то ползет по лицу, но боится пошевелиться, протянуть руку, чтоб, спугнув насекомое, не спугнуть и усыпления с очей своих… как терпелив он!
Это еще не все, ибо все более целой Вселенной. Это не конец и не начало… Покажите мне в чем-нибудь начало и конец, я скажу: нет, это продолжение.
Подобные переходы уподобляются известным переходам… или, еще лучше, известному моцартовскому аккорду в увертюре Титова милосердие328. Разумеется, что тот, кто не знает генерал-баса чувств человеческих, не может понимать правильности резких переходов; для понятий его доступна только простая гамма… Хайдн329, выражая создание мира, прежде всего изобразил Хаос… Во всем стройность создается из нестройности… Мысли, мнения, речи, дела, вся жизнь, все подвержено этому закону.
Дневка казалась мне вечностью… Грустен и задумчив сидел я… Беда быть без дела!.. Взяв Лаватера330, стал я сравнивать физиогномику всех великих людей; но – умственная величина зависит от фокуса понятий и от точки, с которой мы на нее смотрим. Тут я опять задумался… Мысли мои, как прикованные, не оставляли меня; я бил доволен. Но все, что имеет крылья, не создано для постоянства. Скоро мысли мои вспорхнули, понеслись быстро… Где же настиг я их? На очах, на устах, на улыбке, на румянце ланит, па персях, на задумчивости существа, которое так хорошо, как неиспытанное блаженство. Они хотели даже проникнуть в сердце его, во все изгибы сердца… Остановитесь, дерзкие! там ночь!.. тайны сердца совершаются во мраке… С трудом вывел я на свет мысли свои из подземелий, в которых они уже блуждали, – и стал писать письмо. О ваших слышал новостях