Цитаты из книги Дорога на океан

Как быстро сбываются желания, когда это не надо!

День Лизы становится громаден, и ей не хватает себя заполнить его до краев.

На его столе появилось Добротолюбие, толстая сутулая книга схимы, старчества и христианского примиренья. Он читает её не потому, что ищет веры, а оттого лишь, что уже нечем ему питать свой атеизм...

Должно быть, она боится Лизы: несчастье заразительно...

Аркадий Гермогенович обожает молчаливых собеседников. Их становится всё меньше: молодежь не любит философического безделья.

Аркадию Гермогеновичу нравятся волнения, уже неопасные для его жизни.

Ненависть! Он расходует её понемножку, чтоб хватило надолго. Это и есть та горючая жидкость, на которой движется теперь его престарелый организм.

О, разве смерть освобождает от ненависти живых?

...он как будто искал в её облике отпечатка преступности и сердился, что не находил.

Мы с тобой оба вышли из скотской пороженской жизни... но только я осердился, а ты сел поверх кучи и успокоился, что иным ещё гаже твоего!

– Бессмертия ищешь, Омеличев... и собственность – вот призрачная лесенка к нему!

Русская история всегда изобиловала неожиданностями, и оттого Омеличеву выгодно было приобрести друга на чёрный день.

– Газетку бы принёс.

– Я сам газетка.

– Не тошно станет с буржуем-то посидеть?

– Если буржуй умный, то не тошно!

День был все равно бездельный, праздничный, развлечений не предвиделось; всякому лестно было уловить внезаконного человечка и посмотреть, как он станет выглядеть после десяти минут страшного и суматошного вдохновенья.

Слава не стоит, богатство мимо течёт!

В половодье, в неурочный час дня, увидел он на реке – плывут в дырявой лодке трое, либо святые, либо беглые.

По закону, крепостные не имели права иметь крепостных же, но ухитрялись заполучать их в кабалу, по двести рублей за душу, и можно было представить, каково жилось этим рабам рабов!

Его повествованье об омеличевской династии носило в себе элементы и былины, и криминальной хроники, и даже экономического исследованья.