Миллер – магистр классической филологии, много лет изучавшая Гомера, использует тот же прием, что и аэды-певцы мифов, и трагики типа Софокла: берем частичку из всем знакомого сюжета и разворачиваем в полноценную драматургию.
В полном согласии с традицией античности, «экшн» в книге отсутствует. Это нас заставляет ахать Том Круз со своими «восемь тысяч выстрелов в минуту плюс акробатика и ноль синяков». И у Софоклов и у Миллер все напряжение во внутреннем мире героя.
«Меня поразила история о ведьме, которая превращает мужчин в свиней. При этом я не совсем понимала, с чего вдруг», – говорит она о замысле романа. Цирцея – ее попытка ответить на вечное «Почему».
Неприметная, непутевая, нелюбимая. Даром что дочь бога Гелиоса, Цирцея проводит тоскливое детство в доме отца. И лишь влюбившись, не только открывает в себе дар колдовства, но и «нагло» заявляет, что искала-пользовала она сей дар преднамеренно. За дерзость экс-незаметная нимфа была сослана перепуганным Зевсом на затерянный остров. Полный локдаун и даже без супермаркетов.
В пространстве между «Одисеей» Гомера и древнегреческим мифом целый букет проблем современности. Под легендой о Цирцее (Кирке в греческой версии) не только о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной и любви к детям.
В мифах Цирцею рисуют как мужененавистницу, но скажите с чего вдруг злобная ведьма так испугалась, помогает ему, рассказывает, как пройти мимо монстров, дает еду для путешествия. И какого черта он там год прожил, с такой испуганной теткой? Это сам Одиссей так рассказал?
А вот версия автора: «Собственное изображение меня не удивило: надменная колдунья, которая не в силах противостоять герою с мечом, падает на колени и молит о пощаде. Поэты, по-моему, только и пишут, что об униженных женщинах. Будто если мы не плачем и не ползаем в ногах, то и рассказывать не о чем».
Цирцея не только роман о феминизме, даже если героиня превращает мужчин в животных, отнимая их человечность. Он о семье и взрослении, глазами нелюбимой дочери и взрослении, глазами любящей матери. Но главное он об Одиночестве. Не только независимой женщины, отказавшейся скрывать личное мнение и подчинятся. История Телемаха и Афины – другая, мужская, сторона той же медали. Личность, общество и правила.
Не могу сказать, что читается легко. Хотя слог и стиль у Миллер хороши. Чуть больше 400 страниц вместили гораздо больше тем, чем написано в аннотациях и рецензиях. И знакомые с мифами, и новички найдут в книге много тем «на подумать». От души рекомендую. И категорически отрицаю ее принадлежность к «феминистической» прозе ( кто вообще придумал это идиотское определение).
ЗЫ. Поскольку остров Кирки всего в одном дне пути от мессинского пролива, исследователи часто «селят» ее на Энарии, он же Искья.
Обычно перепевки античных сюжетов меня не слишком привлекают, уж больно блеклыми они выглядят на фоне оригинала. Но после прочтения «Песни Ахилла» я решила не упустить новую книгу американки Мадлен Миллер, ведь ей удается то, что подвластно не многим: пересказывать, казалось бы, всем известный сюжет, описывать ставших архетипическими персонажей, и при этом ни на секунду не отпускать внимание читателя и бередить его сердечко.
На этот раз в центре повествования дочь Гелиоса колдунья Цирцея, про которую Гомер рассказал нам довольно скупо: ну сидела там на своем острове, мужиков в свиней превращала, очистила аргонавтов да в Одиссея влюбилась, ничего особенного. Но именно такие персонажи у сценического задника Мадлен Миллер интересны, она выводит их в свет софитов, придает им объема и значимости.
При этом мимо изгнанницы Цирцеи проплывает целая вереница легендарных событий: и на суде Прометея она присутствовала, и на родах Пасифаи, разрешившейся Минотавром, с Дедалом роман закрутила, с Пенелопой подружилась, а с Афиной поругалась, обратила Главка в бога, а Сциллу в чудище. Да и свинские метаморфозы не от дурного характера: одинокая женщина, на остров которой частенько забредают моряки, умеет определить, кто в Эросе человек, а кто поросячий хвостик.
Конечно желание пропустить столько историй через одного персонажа и один маленький остров несколько расшатывают целостность книги, но зато позволяют с удовольствием вспомнить знакомые с детства сюжеты.
После «Песни Ахилла» очень-очень ждала «Цирцею» Миллер. Не сравнивать невозможно. Наверное, «Песнь» более идеальная, гладкая, выверенная. А Цирцея более близкая, современная, даром, что богиня. Колдунья, самая неказистая дочь Гелиоса, самая непокорная и любопытная его дочь, не интересующаяся славой и почестями, отвоевывающая право быть собой, превращающая насильников в свиней, зазнавшуюся нимфу в чудовище, честолюбивого рыбака в божка.
Главу, где Цирцея, восстав против Афины, растит гиперактивного тоддлера Телегона, рожденного от Одиссея, можно цитировать в любой современной книжке про воспитание.
«Тысячу лет я прожила, но детство Телегона, кажется, длилось гораздо дольше. Я молилась, чтоб он поскорее заговорил, а потом пожалела об этом: теперь буйство его обрело голос. Нет, нет, нет, кричал он, вырываясь из моих рук. Однако уже через мгновение забирался ко мне на колени и орал “мама!”, пока у меня не начинало звенеть в ушах. Я здесь, говорила я, здесь. Но нет, нужно было приблизиться еще. Я могла провести с ним весь день, играть во что он захочет, но стоило на минутку отвлечься, как он начинал хвататься за меня, вопить и злиться. И тогда мне хотелось, чтобы вернулись нимфы, чтобы хоть кого-то можно было схватить за руку и спросить: да что с ним такое?»
Короче, кто так же, как и я, падок на древнегреческие мифы, скорее читайте :)
книга про женскую долюшку - в целом, прилично написанная, но несколько лишенная саспенса, потому что если читал мифы и хотя бы примерно представляешь, про что илиада и одиссея, то сюрпризов не будет.
авторка, как выяснилось в конце, преподаватель античной литературы, греческого и латыни, и она нормально работает с материалом, переосмысляя с помощью женского персонажа то, что написали античные мужчины, хотя порой - ок, почти всегда - цирцея (почему-то не могу называть ее кирка) думает и рассуждает слишком в духе пробудившейся женщины 10-х годов 21 века, такой пост-#metoo мир на отдельно взятом острове.
при этом я не назвала бы книгу феминистской - тем миром все равно правят мужчины, никакого lean in не происходит, просто если удачно лягут карты, цирцея превратит пару-тройку в свиней. хотя... минуточку, ведь именно такими и видят фем-активисток...
Одиссей. Минотавр, Дедал и Икар. Ясон, Медея и Золотое руно. Гелиос. Скилла и Харибда. Титаны и боги Олимпа. Всех их, оказывается, связывает Кирка. Богиня, о которой ты слышал краем уха, если вообще слышал. В моих детских книжках о древнегреческой мифологии писали про Одиссея, но не про гордую ведьму со своей сложной историей, которая помогала ему. Кстати, это не Одиссей, это она придумала, как ему обойти сирен. Хотя в самой мифологии, ясное дело, её история не такая красивая и отшлифованная, как в романе.
Если верить приписке в конце "Кирки", первый роман Миллер, "Песнь Ахиллеса", уже переведен на 25 языков. Но русский - не один из них. Так вот, если когда-нибудь Миллер будут переводить на русский, я очень обрадуюсь, если Кирку в переводе так и будут звать Киркой, а не Цирцеей. Цирцея, конечно, благозвучнее, величественнее. Латинизированная форма, для русского уха - почти "царица". Чем не имя для колдуньи и владычицы мистического острова Ээи.
Но Кирка - это буквально "сокол". Это персонаж, чье имя на русском вызывает шутливую ассоциацию с шахтерским инструментом. Это женщина, которая сама стала себе инструментом, сама себя выковала и отполировала. Богиня из неё никакая: у Кирки нет сверхъестественных сил, хотя она - дочь бога Солнца и океаниды. Зато у неё есть недюжинная воля, есть травы и настойки - это и приводит Кирку к колдовству.
Имена её родни: Перса, Перс, Пасифая, Ээт, Гелиос. Вот они - царственные и величественные боги. Но Кирка - другая; всегда знала, что она другая, только сначала она тяготилась этим, а затем создала свой собственный, другой мир, пускай и небольшой. "Not all gods need be the same" - наставление, которое дается ей в самом начале.
"Ah. It was a guess. Something Odysseus said about you once."
"Which was?"
"That he had never met a god who enjoyed their divinity less."
Единственное, что лично мне не понравилось: в "Кирке" нет, так сказать, долгосрочного "обещания". То есть: нет конструкции, когда в начале истории мы узнаем, что у ГГ есть некий "квест"/"мечта", и в конце автор "обещает" рассказать нам, чем в итоге кончится квест, как реализуется мечта. Мы заинтересовывается и читаем дальше, пробираясь сквозь краткосрочные "обещания" - когда нам обещают показать, как закончится тот или иной напряженный эпизод.
Роман с первых страниц затягивает, завораживает эстетикой божественного и древнегреческого, но ты читаешь, и думаешь: окей, вот есть у нас Кирка, и её родня, и происходят всякие интересные события, и... стоп, а куда всё это катится, к чему всё это ведет? Просто к встрече с Одиссеем, ведь Кирка известна прежде всего из-за неё? Или это просто история её жизни от начала до конца? В чем суть, цель, смысл?
Например, в "Песни Ахиллеса" конструкция "долгосрочного обещания" есть. И она работает, хотя это почти парадокс, потому что каждый второй помнит, чем всё кончилось. Ахиллесу дают выбор: прожить долгую, спокойную, никем не замеченную жизнь, или умереть как герой в зените славы. Он выбирает второе, хотя мать не раз умоляет его передумать, и в начале, и в конце романа.
Но ты читаешь и думаешь: господи, я отлично знаю, что случилось с Ахиллесом, но как всё обернется в этот раз, в этой интерпретации?! И этот вопрос заставляет пережить описания десяти лет войны. Миллер их смягчила, сократила и увлекла, как могла. Но когда читаешь эти описания, воображаешь себе авторский отголосок: "боже. Ну вот и что. Они делали там. Десять. Лет? Что мне описать, и как?".
В "Кирке", кстати, та же проблема с описаниями. (Но ни в коем случае не с языком, язык, я считаю, идеальный: яркий, ёмкий, лаконичный, без излишеств). Только здесь - природа. Природа всюду, и она божественно красива, всё яркое и сочное и после дождя трава серебром тяжелеет под ногами героини. Мне нравится. Это замечательно, и почти всегда природа отражает изменения сюжета, как и следует. Но это замечательно первые сто раз, и под конец тебя начинают злить те редкие места-исключения, где природа описана ради красочности или для поддержания ритма в диалоге.
И, в отличие от "Песни", таймлайн "Кирки" - несколько веков (минимум три, а в конце упоминается, что миновала "тысяча поколений"). Тут ещё сложнее увлечь и адекватно ответить на вопрос: "что она всё это время делала на острове?". Увлечь удается уже не всегда. Мне показалось, что роману очень не хватило того самого "долгосрочного обещания" - некоторые истории отлично справляются и без него, но, видимо, не в этом случае. Кирке будто не хватило мечты, не хватило внутреннего двигателя-мотивации.
В самом конце оказывается, пожалуй, что мечта у неё была, но она была так глубоко зарыта между строк, зарыта ещё в самом начале, что... ты её не видишь. Принимаешь золотую крупицу за блестяшку. Может, это я недоглядела. Но героиня фактически сама под конец "откапывает" в себе эту мечту, когда наставление из самого начала звучит во второй раз, в других обстоятельствах, когда она уже может на деле последовать этому наставлению. Раскапывается загадка всех времен и народов, которая мучает каждого из нас: "кто же я такой на самом деле?".
Первые две сюжетные линии казались мне частью ненавязчивого путешествия: Кирку просто бросает из одного интересного события в другое, и между делом она становится колдуньей. А ещё я полромана ждала Одиссея. Когда Одиссей таки появляется, ожидание окупается с лихвой, и это классно. Но... вот в романе его описывают как человека, при появлении которого меркнет весь остальной мир, - и это же происходит с самим романом! Как только появился Одиссей, началась такая вкусная сюжетная линия, что последние главы я читала 9 часов кряду, еле-еле отрываясь на еду-воду-отдых. И уже смутно помнила, что было до Одиссея.
Но вот уж в чем Миллер не откажешь: ружья Чехова тут расставлены очень классно и незаметно. В конце их выстрелило так много, что я орала про себя: "эта женщина палит лучше любого стрелка!". Что, показалось, будто сюжетные линии до Одиссея - блестяшка? Ан нет. Вот они, последствия и отголоски. Долго пришлось ждать, но вот они!
И ещё кое-что. Я думала, вдруг это будет насквозь феминистическая книга, "про женщин и для женщин" - не в лучшем смысле слова, а в... другом. В том смысле, который имеет идеологизированную, политическую и порой мужененавистическую подоплеку. Но нет, это просто хорошая и сильная книга, удивительно реалистичная и человечная, несмотря на количество обитающих в ней богов. Жалко, что мне не попадалось таких книг и таких женских персонажей в более раннем возрасте.
Есть увлекательные книги про мужчин, сюжет которых бы существенно не изменился и ничего бы не потерял, если бы история была про женщину. И кстати, как нам вписать в книгу женщину? Конечно же, постоянно напоминать читателю про тонкость, легкость, кокетливость, страстность во всех проявлениях. Нужное и "традиционно женственное" слово подчеркнуть в зависимости от образа. Даже если она "бой-баба" или "пацанка" - напомнить про архетип, подчеркнуть, как она со своей "пацанистостью" отклоняется от норм и ожиданий.
Что в "Кирке"? Ничего подобного. Более того, крайне редко упоминается её внешность или телесность. Вот, каких выдуманных женщин мне не хватало всё это время. Женщин, которые прежде всего люди, вообще-то. Они просто живут, существуют и проживают свои интересные истории, так же, как и мужчины. Они не являются частью противостояния двух стереотипных наборов: "традиционно женских" и "традиционно мужских" характеристик, потому что в реальности люди - это не детальки одного набора, а существа, которые вбирают в себя всё самое невероятное и порой несовместимое, вбирают в себя детальки всех мыслимых и немыслимых наборов.
Два раза упоминаются волосы Кирки (один раз - в конце, и я аж подпрыгнула - "что, волосы? Ах да, у Кирки же есть волосы!") и два-три раза упоминается её платье/одежды. Один раз нам описывают ситуацию, когда она насильно пытается изображать "женское обаяние", чтобы разузнать чужие секреты. Всё. Хотя, погодите, тут тема материнства пробегала. Какие возникают первые ассоциации? "Дети - цветы жизни" и "семейное счастье" против "вонючих пеленок" и "бессонных ночей"?
Но знаете, что было у Кирки? "I did not go easy to motherhood. I faced it as soldiers face their enemies, girded and braced, sword up against coming blows". Встречала материнство, как солдат - врага. Может, то же самое было и у Миллер. Оказывается, после написания "Песни" у неё появилось двое детей. Когда я читала, то думала, что у неё нет детей, и не могла поверить, что это написала бездетная женщина. У Кирки была правдивость, было то, во что веришь, даже если ты далек от материнства, как от луны.
Содержит спойлеры
A true-made bow, Odysseus had called her. A fixed star. A woman who knew herself.
Это сказано не о Кирке, но именно такой она становится в конце. Мне очень понравилась концовка. А точнее - именно композиционный прием в концовке. Постараюсь описать так бесспойлерно и туманно, как только смогу.
Застаем сцену: Кирка вот-вот решится на шаг, который изменит её судьбу. Только она не знает наверняка, что в какую сторону. Следом нам описывают то, что могло бы быть, описывают концовку, в которую ты готов поверить, и о её реальности тебе намекает перемена времен в тексте: будущее время сменяется настоящим; но затем нас возвращают в момент, когда Кирка вот-вот решится. И показывают, как она решается, бросается в сомнение. Конец.
Зачем Миллер описала всё в такой последовательности? Будь это какая-то другая книга, я бы разбушевалась от негодования. Что за клиффхангер! Так нечестно, я уже поверила в будущее, которое нам описали! Почему нельзя было оставить всё так, зачем возвращать читателя в настоящее?!
А потом я поняла. Это ты, читатель, сомневаешься. И это Кирка сомневалась в будущем всю свою жизнь. Дрожала и пресмыкалась. Но она прошла путь от покорного, незаметного комочка под локтем своего отца-Солнца до Золотой ведьмы, которая смотрела в глаза богам Олимпа, противостояла им в одиночку и победила не одно чудовище.
И после всего этого она видит как никогда ясно. Даже если она ВДРУГ ошибается, идя на этот шаг (что на вряд ли, учитывая её пророческий дар) - другой судьбы она не примет. Та "другая судьба", судьба богов - то, от чего она бежала с первых страниц. Поэтому она ныряет с головой в то, что кажется тебе сомнением. У неё сомнений нет, она наконец-то знает себя - и она уже создала свою судьбу, которая промелькнула перед тобой двумя абзацами ранее. А ты, читатель, - и вот она, одна из многих моралей романа, - никогда не сомневайся, что способен на то же самое.
Миллер в своей книге не просто пересказывает известные мифологические сюжеты, а задаёт вопрос: как бы выглядела история, если бы её нам рассказала Цирцея? Цирцее в мифах отведена не самая важная роль, поэтому писательнице пришлось собирать её историю по крупицам из разных античных источников. Основная сюжетная линия соответствует реальным (странно звучит) мифам, но психологический портрет, некоторые связи с другими персонажами и диалоги писательница уже добавила от себя. К книге, кстати, есть официальный гид по персонажам.
Цирцея — дочь титана Гелиоса и океаниды Персы. С самого детства она ощущала себя чужой в семье богов, и отношения с родственниками, мягко говоря, не складывались. За своенравность её отправляют в изгнание на остров Ээя, где Цирцея начинает оттачивать навыки колдовства. Но это только одна её сторона. Удивительно, но находясь в изоляции и заточении, Цирцея проделывает огромный путь познания себя и мира. Мы наблюдаем колоссальное развитие личности, и на её фоне боги и герои выглядят плоско, они не претерпивают никаких изменений.
Мне кажется, что путь Цирцеи можно очень условно разделить на два этапа. Первый — это осознание того, что в сонме богов ей не место. Вначале Цирцея пытается понять, что с ней не так и почему она не может вписаться в окружающую обстановку. В отличие от других богов ей присущи такие человеческие чувства, как сострадание, привязанность, сомнения. Осознав свою инаковость, Цирцея понимает, в чем её сила и обретает самостоятельность. Второй этап про принятие. Если вначале Цирцея пытается угодить родителям, брату, возлюбленным, то с обретением магической силы она постепенно приходит к принятию себя и своей человеческой стороны.
Хотя у романа довольно спокойное развитие сюжета, без неожиданных поворотов и каких-то скачков, я получила огромное удовольствие от чтения. Помимо интерпретации мифов, мне понравилось то, как Миллер сформировала из разрозненных историй единую картину и как эта картина легко укладывается в голове. Вроде бы ты знал все эти мифы по отдельности, но после книги они как будто чётко расположились по полочкам, и ты видишь связи, которые раньше не замечал.
Недавно я начала погружение в древнегреческие мифы и мне очень нравится читать их ретеллинг от современных авторов. Как правило, у них получается интересно обыграть давно известные истории и привлечь к ним внимание текущего поколения
Переосмысление мифа об известной древнегреческой ведьме — Цирцее, и ретеллинг «Одиссеи» от её лица меня захватил с первых страниц. В романе героиня рассказывает о своем происхождении, о семье и жизни после изгнания отцом Гелиосом на необитаемый остров Ээя. В семьях древнегреческого пантеона все те же проблемы, что и в любых других семьях, только умноженные, а вот любовь, забота и доброта там почти неизвестны.
Безумно интересное повествование о встречах с богами и чудищами из преданий богато украшены психологизацией всех героев, в особенности — женщины. Любовь автора к феминизму дала нам возможность рассмотреть Цирцею, вскользь упоминающуюся в мифах, в этом удивительно подробном и ярком портрете героя. Детально и скрупулезно проработан мир изгнанной дочери Персеиды, как внешний так и внутренний, отчего я легко почувствовала себя участницей описываемой жизни.
️Читается произведение очень легко, я не могла оторваться и в любую свободную минуту бралась за книгу!
В планах еще одна работа от автора —«Песнь Ахилла».
Возможно, излишне поэтично и метафорично, но "Цирцею" очень приятно слушать. Каждое слово на месте. Как будто слушаешь легенду о современной женщине, выросшей в древности. Книга свергает богов и богинь. Она показывает, что за божественным фасадом часто скрываются лишь эгоизм, мелочность, зависть и жестокость.
Это история о поиске себя, сепарации от токсичной семьи, переживании одиночества и обретении истинной внутренней силы. Каждая женщина сможет найти в Цирцее отражение своих собственных битв и побед. Книга, написанная женщиной о женщине».
Хочется похвалить для начала аудиокнигу, Дельвер с приятным голосом и без этого монотонного чтения. Я параллельно читала еще глазами, так было даже интереснее)) Местами эта книга мне показалась чересчур страдальческой, главная героиня до такой степени вызывала противоречивые эмоции своим поведением, что хотелось прибить иногда)) Но хочется сказать, что дочитав до последней главы, Цирцея многогранный человек, она была и храброй и смелой, и сильной , и слабой, и красивой - все главы пересекались разными качествами, не всегда встречаешь такое в книге) Что касается других персонажей, Сцилла на мой взгляд получила по заслугам, став чудовищем)) Сын рос без отца, и было естественно , что он поехал бы все равно к нему познакомиться) Закончилось это конечно трагически, тут же потеряв отца, но зато обрел брата) Других персонажей затрагивать не буду) Мне книга понравилась, поставила 4 балла ей, не хватает какого то счастливого конца для самой Цирцеи)
Великолепное переложение мифа - я читала и перечитывала! И даже сделала кусочек своей игры на ее основе. Вдохновение, детальное описание быта того времени, раскрытая мотивация Цирцеи и других героев, яркие, даже кинестетические описания острова, моря, опасностей... Мне понравилось все! Это буквально 10 из 10! Увлекательно, исторично, психологично, детально - и с большой любовью к Древней Греции.
Я получила большое удовольствие, буду с рекомендовать ее своим друзьям.
7 понравилось
