Цитаты из книги Золушка в шоколаде

– Так не первая ты с этой бедой, – фыркнула бабуся. – Ладно, пошли ко мне, расскажу подробно, с кем ты связалась!

Дверь отсутствовала, вместо нее зиял голый, не прикрытый ничем проем. Удивленная сверх меры, я поскребла по косяку и спросила:

– Можно?

– Тридцать второй дом.

– Это внизу, – весьма охотно начала объяснять мне местная жительница, – под гору поезжайте, увидите жуть, за ней свернете и наткнетесь.

Я свернула на бетонную дорогу, проехала пару километров в глубь леса, вырулила на небольшую площадь и спросила у девочки-подростка, курившей на автобусной остановке:

– Где Пионерская улица?

– Дом какой? – хриплым, явно простуженным голосом пробасила школьница.

– Можешь принести будильник?

– Айн момент, – воскликнул Кирюша и очень быстро смотался туда-сюда.

Наша Фенюшка в стае самая крупная, подпольная кличка этой мопсихи «Феня – дочь оленя», но в большой голове милой собачки не нашлось места для мозгов. Нет, поймите меня правильно, Феня хорошо воспитана, она никогда не позволит себе сделать лужу в коридоре (этим у нас самозабвенно занимается Ада), не убегает от хозяев на прогулке (тут пальма первенства принадлежит Капе), передвигается с достоинством, медленно и соображает так же неторопливо.

Недавно Костин рассказывал о серии краж, которые прошли в разных районах Москвы. Между потерпевшими не было ничего общего, поэтому по раскрытию преступлений работали разные бригады, и не подозревавшие, что имеют дело с серией.

Абсолютное большинство из нас свято верит: человек в милицейской форме или в белом халате, даже если он пришел к больной собачке, всегда порядочная личность. То, что среди сотрудников МВД или врачей может оказаться вор, никому в голову не приходит.

– Давай так. Молчишь обо мне, придумываешь что-нибудь. Скажем, могильщики сперли, продали и уволились с кладбища, найти ханыг нельзя. Я тебе за это заплачу, – предложила Алла. И тут же, увидев мое вытянувшееся лицо, быстро добавила: – Пока ребенка тяну на горбу, Ия деньги давать станет. А если до нее правда дойдет, бортанет меня на фиг, одна Лапочка пенки снимет. Разве это честно?

– Ты за деньги работаешь? – вдруг спросила Алла.

– Да, получаю зарплату, – согласилась я, решив не говорить, что с Ией Вадимовной мы никаких договоров не подписывали.

– Я собой владеть перестала, схватила записку и к Крон побежала, босыми ногами по лужам.

– Вы сходили на операцию? – уточнила я.

– Уж не такая я дура, чтобы еще один хомут на шею повесить, – скривилась Алла.

– Как же вы помирились с Зоей?

Собеседница обхватила плечи руками.

– Скажу, что свою зарплату на тряпки трачу.

– И где они? В шкафу одежды-то не прибавляется. Аллочка, не дури.

– Хуже уже не будет, – занудила Алла, как всегда, рассчитывавшая на подачку от Ии. – Родители умерли, одна сына тяну…

– Нет, – замотала головой Алла, – это неправда.

– …тот самый раритет, – продолжала я. – Мне удалось выяснить удивительные вещи. Ирине Львовне принес медальон некий Василий.

– Ия Вадимовна решила похоронить дочь вместе с украшением. Медальон надели на покойную, а спустя энное количество времени безутешная мать пошла в поликлинику и увидела на шее у доктора, Мячиной Ирины Львовны…

Вот еще один нюанс: если представитель сильного пола совершил ради вас некий поступок, пусть даже незначительный (скажем, встал с дивана и включил свет), его необходимо похвалить.

В машине стало душно, я приоткрыла окно, в салон ворвался свежий воздух и уличный шум.

И тут в поле моего зрения оказалась блондинка, мирно шагающая по коридорчику. Минуточку, а кто же тогда бьет посуду?

– Дзынь, – долетело до уха.

Я вынырнула из воспоминаний. Похоже, буянка вернулась в зал и принялась вновь колотить бокалы. Дорого обойдется ее кавалеру поход в ресторан…

– Дзынь, – снова прозвучало от окна.