Правда, они производили впечатление развращенных, безнравственных, грубых и даже омерзительных созданий, но редко бывает, чтобы, впав в нищету, человек не опустился; к тому же существует грань, за которой стирается различие между несчастными и нечестными людьми. И тех и других можно определить одним словом – роковым словом «отверженные». Кого же винить в этом? И разве милосердие не должно проявляться с особенной силой именно там, где особенно глубоко падение?
Почему-то на кирпичи мне нужен особый настрой, а на кирпичища порой и такой настрой, которого приходится ждать не один год, но обратила внимание, что по неизвестным мне самой причинам вот такие вот огромные долгострои лучше всего мне покоряются в самом начале лета и решила отдать в нынешнем году это золотое время "Отверженным". Давно собиралась, давно хотела и вот свершилось. Сразу скажу, хоть впечатления у меня и без восторгов, и перечитывать на пенсии я точно не планирую, и претензий вагон и маленькая тележка, я ни в коем случае не жалею, что добралась, пусть на это и ушло полмесяца, оно того стоило. Да и к автору я ещё вернусь, уже более осознанно, до этого я читала его ещё в школе подростком и воспоминания были довольно смутными, теперь знаю, чего ожидать и буду ждать подходящего настроя.
Знаете, что первым пришло мне в голову, когда я увидела истинный масштаб трагедии, то есть объём (в моём собрании сочинений это три (три, Карл!) тома довольно убористого шрифта)? Я удивилась, как вот это вот всё умудрялись впихнуть в экранизацию, то есть не в сериал, а в один полноценный фильм. Отгадка данной тайны пришла ко мне довольно быстро: действий в "Отверженных" как раз на один пусть и трёхчасовой фильм, остальное это описания и размышления, размышления и описания обо всём на свете, что тревожило душу автора. Нужно мельком упомянуть Ватерлоо? Отлично, сейчас я вам на ста страницах опишу подробно кто, куда, зачем и как, и с какой позиции, и каковы были потери, и почему так случилось, и каким был Наполеон, и какая была трава на поле до и после битвы. Гг спустится в парижскую канализацию? Замечательно! Сейчас я вам расскажу, кто и когда её строил и какова была её протяжённость при Наполеоне, а сколько километров достроил Людовик, и почему она отравляет славный город Париж вместо того, что обеспечить всю Францию плодородной почвой. И нет, я не утрирую, и не преувеличиваю, и не издеваюсь, я абсолютно серьёзна и честна. Самое забавное, что вся эта, да простит меня бессмертная классика, вода оказалась мне плюсом, а не минусом. Таким образом создалось эпичное полотно, был нарисован настоящий портрет эпохи, а история Европы в целом, и история Франции в частности интересна мне с давних пор. Ну и плюс написано всё это великолепным языком, который меня всегда привлекал во французской классике, так что на этих вставках я зачастую отдыхала душой от как раз таки сюжета и перипетий главных героев.
Вот о них поговорим отдельно. Из главных действующих лиц мне понравился никто. И не раз, и не два вместо сочувствия они вызывали у меня желание то ли придушить их, то ли хорошенько встряхнуть. Они такие пафосные! Они такие хххстрадальцы! Они такие блин чёрно-белые, что порой хотелось выть в голос! В принципе сочувствовала я Козетте пока она была маленькой, потому что детей всегда жалко в таких ужасных ситуациях. Мамаша же её меня дико выбесила, имхо, тот случай, когда она сама себе создала проблему (не без помощи одного козла с причиндалами но без моральных принципов но всё же), сама заставила себя страдать и сама себя обрекла на гибель. Прям сильно спойлерный разбор мне делать откровенно лень, так что ограничусь лишь тем, что скажу, что раз ты так любила своего ребёнка, была настолько готова для неё на всё, не проще ли было остаться в Париже, где всем в основном плевать, от кого у тебя ребёнок, да и деньги за шикарные тряпки, которые ушли по сути в никуда, можно было выручить для выживания в первое время. Уверена на сто процентов, что маленькой девочке было бы гораздо лучше в простеньком платье с мамой, чем в шёлковом у чужих людей. И там чем дальше, тем хуже. Напоминало мне тут фанфик написанный впечатлительной школьницей, которая уверена, что персонажи должны СТРАДАТЬ, иначе зачем вообще было это всё писать. Потом я вспомнила, блин, это ж романтизм, он в основном весь такой, а я человек, избалованный жёстким реализмом Золя, уж и забыла, что это не моя чашка чая. Тут я глубоко вдохнула, выдохнула и постаралась меньше бомбиться от героев, но получалось, признаюсь честно, в лучшем случае через раз.
Если Жана Вальжана я ещё смогла воспринимать более-менее нейтрально, не столько как реального персонажа со своими проблемами, мыслями и желаниями, а скорее как символ нравственного перерождения, которое под силу любому человеку, ведь человек сам выбирает свой путь, по крайней мере так я поняла автора. Если Козетта вызывала у меня скорее глухое раздражение от устаревших (хочется в это верить!) мужских идеалов касательно женского пола, она вся такая чистая, непорочная, добрая, прекрасная, а ещё пустая, наивная, инфантильная, живущая в созданном для неё любимыми мужчинами воображаемом мире. Если злодейские злодеи вызывали лишь закатывание глаз да усмешку, то от Мариуса меня бомбануло, так бомбануло, жутко бесячий персонаж, ужасно пафосный, сам себе надумывающий кучу всего, весь такой до зубовного скрежета правильный в собственных глазах, судящий всех окружающих, любящий пострадать, да позакатывать сцены как всё та же пятнадцатилетняя сочинительница фанфиков, да и ещё с логикой дружба у него не сложилась от слова совсем. Если в его лице Гюго хотел вывести идеального мужского персонажа под стать его ангелу Козетте, то могу сказать, что ему это удалось, друг друга они точно стоят, как из неё на мой сугубо субъективный вкус женский идеал сомнительный, так и из него мужской ни о чём, в общем герои не моего романа. Ой, а ещё они естественно оба писанные красавцы...
В принципе из всех действующих лиц мне пришлись по душе лишь Гаврош и Эпонина, но их, во-первых, ужасно мало, а во-вторых, для них хэппи энда не завезли, весь ушёл той идеальной парочке. Вот кстати по поводу хэ, как-то меня зацепило не в хорошем плане, что автор такой всю дорогу топит за революцию-свободу-равенство-братство, но счастье измеряет всё тем же буржуазным лекалом, даёт этим двоим и упавший с неба титул, и оттуда же взявшееся бабло, причём в довольно ощутимом объёме, не на просто сносно жить, а жить на широкую ногу с милыми дорогими безделушками и возможностью никогда не работать. При этом Гюго говорит, что они бы и в шалаше были счастливы, но сослагательное наклонение мне здесь отдаёт каким-то наивным лицемерием. Получилось, что мало того, что счастья достойны только чистые и непорочные, обладающие прекрасной внешностью и манерами (а ещё по сути никогда толком не попадавшие в такие ситуации, когда совесть сталкивается с желанием выжить, как у того же Жана), так ещё и счастье это их тоже выражено во вполне конкретных материальных вещах. Ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники...
При всём при этом я не отрицаю, что читать про приключения и злоключения героев мне было интересно, повествование меня захватило. Когда я только бралась за роман, думала, что раз уж он у меня в трёх книгах, то при желании я смогу после каждой делать перерыв на книги другого жанра, чтобы разбавить, но к моему собственному удивлению, такого желания не возникло и читала я за один присест пусть и с паузами, но связанными исключительно с делами в реале. Все эти сюжетные качели, когда всё плохо так, что аж жуть, а потом всё так хорошо, что аж прелесть, все эти каверзы, интриги, столкновения и расследования затягивают, хотя меня и довольно часто умилял тот факт, что Париж оказался деревней на три дома, где несколько действующих лиц ну вот постоянно наталкиваются друг на друга. Ну один раз можно спихнуть на совпадение, ну два, уже натягивая сову на глобус, но нет, раз за разом герои натыкаются друг на друга в самых неожиданных ситуациях, мне кажется я соседей по лестничной клетке реже встречаю, чем они друг друга, как-то такие сюжетные повороты мне как современному читателю показались мягко говоря наивными. Но повторюсь читать было любопытно и бросить не хотелось абсолютно, просто местами закатывала глаза, тихонько фыркала себе под нос, да капала на мозги мужу.
На этом, пожалуй, я остановлюсь, вижу, что уже простыня вышла знатная. Но пересказывать сюжеты такой монументальной классики дело абсолютно бесполезное, имхо, так что только и остаётся, что делиться собственными впечатлениями и мыслями, а их за время чтения скопилось немало, вот и хотелось их хоть немного выплеснуть на бумагу по горячим следам. Подводя итог, скажу, что действительно рада, что таки добралась до этого долгостроя: язык, историчность, социальные мотивы - всё это его огромные плюсы, так что к автору точно ещё не раз вернусь, хоть и ряды любимых он мне и не пополнит. Тяготею я всё же из зарубежной западной классики именно к французской, думаю, что как раз из-за слога и многословности, за которую многие, как я знаю, её ругают. А ещё я наметила себе пару экранизаций для ознакомления, любопытно, как эта история будет выглядеть именно в визуальном формате.
Вот что вперемежку всплывает на поверхности 1817 года, ныне забытого. История пренебрегает почти всеми этими своеобразными подробностями, и иначе поступить она не может: они затопили бы ее бесконечным своим потоком. А между тем эти подробности, несправедливо называемые мелкими, – полезны, ибо для человечества нет чересчур мелких фактов, как для растительного мира нет чересчур мелких листьев. Именно из физиономии отдельных лет и слагается облик столетий.
221 понравилось
