
Могут быть спойлеры
Мужчина в очках лукаво улыбнулся и шепнул:"Пс-с, интересную книгу прочитать не хочешь?" А кто ж не хочет... Тем более, если это Кинг. Только вот я не вспомнила, что, если неприметный на вид мужчина манит тебя интересной книжкой,не стоит так легко бежать за ним, ибо можно попасть в непредвиденные миры и ситуации. В этот раз я попала в штат Мэн, на не абы куда, а на кладбище. "Кладбище..." оказалось неспокойным, хотя обычно все ровно до наоборот: спокойно и да, мрачно. Но кладбища в книгах какие-то притягивающие: всем только дай волю по ним погулять или пожить. (Как в "Истории с кладбищем" Нила Геймана, которую (книгу) я нежно люблю. Но это же Кинг, а у него все непросто: если есть что-то опасное или пугающее, то оно обязательно вступит в игру. Это все равно что ружье в театре.
Читала книгу я долго, с перерывами.Но атмосфера все равно оставила осадок: стало как-то мрачно внутри и даже жутко. Меня напугал даже не сам образ вендиго, а его воплощение в маленьком мальчике, который мог убить двух невинных людей. Именно лицо мальчика (почему-то Гэдж представлялся мне улыбчивым блондинчиком с ангельским лицом), искривленнное в усмешке и готового нанести удар, пробрал мороз по коже. Просто добавь шрам - и кукла Чаки готова.
Сама книга увлекательна, действие идет как туман: постепенно нарастает и обволакивает, заставляя задаваться вопросами и мучаясь предположениями. И скажу сразу: не такого конца я ожидала. И меня теперь мучает вопрос:та что будет с Элли? Почему Кинг не написал книгу про нее? Раз она могла видеть Виктора, то, моет, у нее есть какие-то сверхспособности. Или она могла, как и в "Сиянии", встретиться с вендиго сама, когда стала старше. Это ж какую историю можно было бы придумать! Но мне ее чертовски жаль - потерять разом всю семью.
Выбор Луиса заставляет задуматься: а что бы мы сделали? Пошли бы на кладбище и получить облегчение или пережить трагедию? Я не знаю, что и сказать на это. Искушение согласиться на первое слишком велико, особенно когда ты безумно любишь свою семью. И рассудок может сколь угодно вопить тебе: нельзя, нельзя этого делать! Не буди мертвых, они не вернутся! Но надежда отравляет.
А как поступил бы другой человек? Разве кто-то смог бы устоять перед искушением?













