Два года эта книга на слуху, но добралась до неё только сейчас. Как жаль, что не сделала этого раньше!
За три дня, я стала свидетелем истории целого рода. Начиная от Матильды Анджелфилд и заканчивая Видой Винтер. Попутно мне показали истории и других участников романа. Да, они являют лишь «побочную ветвь» развития сюжета, но их жизнь не менее интересна, захватывающа и трагична.
С первых же страниц книги мне предоставили загадку. В процессе повествования, я пыталась взломать секретный шифр к одной тайне, когда мне это почти удавалось, ответ находился сам собой. В этот же момент автор аккуратно вплетала новую нить с очередной головоломкой. Сюжет плавно накалялся, но через несколько страниц сходил на «нет», и мне приходилось читать о серых буднях обитателей Анджелфилд-Хауса. Диана Сеттерфилд таким способом дает нам время отдохнуть, подготовиться к очередной разгадке. Этот прием весьма удачен, хотя время от времени меня одолевала скука. Сюжет абсолютно точно понравился. Он великолепен. Но минусы в нем есть. Слишком много интриг. Под конец книги меня уже ничто не удивляло, ибо я поняла, ожидать можно ВСЕГО.
Все герои, а их на страницах книги я повстречала не мало, обладали характером, они хорошо прописанные личности со своими взглядами и тараканами. Наибольше я прикипела к нескольким.
О ком я вспомню?
Изабелла мне понравилась своими нездоровыми наклонностями, проще говоря – у меня душа лежит к психам.
Вида Винтер предстала передо мною, как избалованная, грубая светская львица. С Маргарет она вела себя грубо, властно, но это не помешало мне сразу влюбиться в этого персонажа. Меня, не знаю как других, удивил тот факт, что она рассказывала историю о себе и своей сестре в третьем лице. Впрочем, Маргарет тоже посчитала это странным, хотя тут же нашла оправдание. Воспоминания из прошлого Виды Винтер были слишком детальными, ну не могла маленькая, агрессивная девочка-дикарка это помнить или же, как она сама сказала:
«Вы наверняка сейчас подумали: а откуда ей известна та часть истории, что предшествовала ее рождению? Из каких таких источников? Тогда ответьте мне: кто, по-вашему, является главным источником сведений в старинных усадьбах вроде Анджелфилда? Разумеется, слуги. И в первую голову Миссиз, как все ее называли. При этом нельзя сказать, что я узнала эту историю непосредственно из ее уст. Бывало, правда, и такое, когда за чисткой столового серебра она предавалась воспоминаниям вслух, как будто забыв о моем присутствии. Хмуря брови, она ворчливо комментировала деревенские слухи и сплетни. Давние события и разговоры всплывали из глубин ее памяти, пока рассказ не затрагивал темы, явно не предназначенной для детских ушей — особенно для моих, и тогда она, спохватившись, обрывала фразу на полуслове и начинала с удвоенной энергией орудовать тряпкой, словно пыталась заодно стереть прошлое. Но тайны невозможно хранить в доме, где есть дети. Так или иначе, я по крупицам пополняла свой запас сведений. Когда Миссиз беседовала с садовником за чашкой чая, я отмечала внезапные паузы, прерывавшие вроде бы невинную болтовню, и пыталась угадать недосказанное. Украдкой я фиксировала все их многозначительные взгляды либо произнесенные с особой интонацией слова. А когда они думали, что их никто не слышит, и начинали говорить откровенно… что ж, кое-кто ухитрялся кое-что услышать. Вот такими путями я узнавала историю своей семьи. А спустя годы, когда Миссиз была уже не та, что прежде, когда возраст сделал ее более рассеянной и болтливой, я нашла в ее бессвязных речах подтверждение тому, о чем ранее только догадывалась. Вот эта история, дошедшая до меня посредством намеков, красноречивых пауз и обменов взглядами…»
Мне понравилась не только Вида Винтер. Я всей душой прикипела к Аврелиусу. Добрый, позитивный, милый «великан». С радостью дружила б с таким человеком и за обе щеки уплетала б его выпечку. Когда Аврелиус привез Маргарет торт, я заулыбалась, как влюбленная девочка. Безумно переживала за него во время всего романа.
Джон Коупенс или Джон-копун, как его прозвала местная ребятня, отыграл значимую роль в жизни Виды Винтер. Первое знакомство с ним оказалось весьма холодным. Половину книги он вызывал только негативные эмоции. Преподносила Диана Сеттерфилд его не с лучшей стороны - вечно бурчащий и всем недовольный мужчина. По мере повествования моё отношение к нему изменилось. На это повлияло множество фактов, но что въелось в память, так это его муки совести:
«А где он теперь будет ночевать, если не сможет пролезть в сарай и устроить постель из старых газет в плетеной корзине? — спрашивал Джона внутренний голос. — А как он сможет попить воды, если кран слишком туго завернут?»
Кроме того, мне запомнились гувернантка Эстер и доктор Модсли. Их история любви глубоко засела мне в душу. Их отношения такие, о каких я мечтаю. Два умных человека всю жизнь были заняты общим делом. Они взаимно развивали и совершенствовали друг друга.
Благодаря этим двум, я всё больше задумываюсь о карьере психиатра. Их наблюдения за близнецами разожгли во мне искру интереса. На этой неделе планирую «плотно засесть» за эту тему. Большое вам спасибо, ребят.
5 понравилось
