Цитаты из книги Удушье

Я молюсь о том, чтобы больше никогда ничего не чувствовать. Потому что если это пройдет, я буду очень сильно страдать. Это будет страдание на весь отстаток жизни.

Вчера в Сент-Энтони, рассказываю ему, всё шло как в том старом фильме, где парень и картина: парень там тусуется по вечеринкам и живёт под сотню лет, но никогда не меняется. А портрет его становится уродливей, загаживается всякой фигнёй, которая бывает от алкоголя, и нос на нём вваливается от вторичного сифилиса и трипака. Все эти обитатели Сент-Энтони теперь лазят с закрытыми глазами и довольно мычат. Все скалятся и благочествуют. Кроме меня. Я их дебильный портрет.

Вот зачем я творю всё это. Лезу во все эти неприятности. Чтобы продемонстрировать людям хоть одного незнакомца-храбреца. Чтобы спасти хоть одного человека от скуки. Это не просто ради денег. Это не просто ради обожания.

Мы все в ловушке. Тут всегда 1734-й. Каждый из нас, все мы застряли в одной временной капсуле, точно как в тех телепередачах, где всё те же люди торчат в одиночку на каком-нибудь пустынном островке тридцать сезонов, и никогда не стареют и не выбираются. Просто носят больше косметики. В каком-то диковатом отношении, такие шоу даже чересчур аутентичны.

Единственный настоящий прикол с Колонией Дансборо – она, возможно, очень даже аутентична, только в нехорошую сторону. Всё это сборище психов и неудачников, которые укрылись здесь, потому что им такого не удавалось в настоящем мире, на настоящих работах, – не из-за этого ли мы покинули в своё время Англию? Чтобы основать собственную альтернативную реальность. Разве пилигримы не были большей частью отморозками своего времени?

В современном мифе про Эдипа - именно мать убивает отца и забирает сына.

Звучит диковато, но вот они мы: пилигримы, отморозки нашего времени, – пытаемся установить свою собственную альтернативную реальность. Построить мир из камней и хаоса.

Я хочу, чтобы вся моя жизнь пропиталась анастезирующим средством.

«Прежде, чем обосрёшь весь мир, обязательно не забудь позвонить своему спонсору

Вот определение нашей веры. Ничего нельзя знать. Зато ожидать можно чего угодно.

Даже если ботинок мал, подожмешься под размер.

Любая зависимость, говорила она, это просто способ лечения той же самой беды. Наркотики, обжорство, алкоголь и секс - просто очередной способ найти покой. Сбежать от того, что мы знаем. От нашего образования. От надкушенного яблока.

Можно притворяться. Можно дурить себя, но нельзя воссоздать то, что уже кончено.

Единственное, что отделяет нас от животных-у нас есть порнография.

Ненастоящее превосходит настоящее по власти. Ведь ничто не окажется настолько совершенным, насколько ты можешь его представить.

Притворяясь слабым, ты обретаешь власть. И, напротив, ты даешь людям почувствовать себя очень сильными. Ты спасаешь людей, давая им спасти тебя.

Это основная беда с музеями живой истории. Вечно они выбрасывают все самое лучшее. Вроде тифа. И опиума. И алых меток. Позорного столба. Сожжения ведьм.

Не хочу, чтобы ты брал и принимал мир таким, каким его подают. Хочу, чтобы ты открывал его. Хочу, чтобы у тебя была такая способность. Создавать собственную реальность. Собственный свод законов. Хочу попытаться научить тебя этому.

• Знаете поговорку, мол - "Те, кто не помнят прошлое обречены повторять его"? Так вот, мне кажется, что те, кто помнит прошлое - еще хуже.

• Те, кто помнит прошлое, ухитряются по-настоящему перегадить всю историю.