Цитаты из книги Удушье

• Надежда – это просто очередная фаза, из которой рано или поздно вырастают.

• Кто забывает прошлое, обречен его повторять.

• Он опускал весь мир, опуская себя.

• Пытка будет пыткой, а унижение унижением, только если ты сам решишь страдать.

• Люди, которые заявляют, что говядина тебя убьет, не разбираются в этом и наполовину.

• Притворяясь слабым, ты обретаешь власть. И, напротив, ты даешь людям почувствовать себя очень сильными. Ты спасаешь людей, давая им спасти тебя.

• Человек готов через обруч прыгать, ему только дай почувствовать себя Богом.

• Красота произведения искусства гораздо больше зависит от рамки, чем от самого творения.

• Каждая женщина – просто задача с очередным условием.

• Ничто не оказывается настолько хорошим, насколько ты можешь это представить. Никто не прекрасен настолько, насколько он оказывается таким у тебя в голове. Ничто так не возбуждает, как собственная фантазия.

• Множество законов, охраняющих нашу безопасность, – эти же самые законы обрекают нас на скуку.

• Без доступа к истинному хаосу нам никогда не найти истинный покой.

• Пока ничто не может стать хуже – оно не станет и лучше.

• Ненастоящее превосходит настоящее по власти. Ведь ничто не окажется настолько совершенным, насколько ты можешь его представить. Ведь только неосязаемые идеи, понятия, верования, фантазии сохраняются. А камень щербится. Дерево гниет. Люди, ну что же, они умирают. А вот такие хрупкие вещи, как мысль, мечта, легенда – могут жить и жить.

• Наша бюрократия и законы превратили мир в чистый и надежный трудовой лагерь. Мы растим поколение рабов.

• Мы учим наших детей беспомощности.

• Мы в такой структуре и микроконтроле, что это больше не мир, – это чертов морской круиз!

• Мне-то хочется быть нужным. Мне-то нужно быть необходимым для кого-то. Мне-то нужен кто-нибудь, кто пожрет все мое свободное время, мою личность, мое внимание. Кто-нибудь зависящий от меня. Взаимно-зависимый.

• Смешно и грустно то, как мы не можем ужиться с вещами, которые не в силах понять. То, как нам нужно дать всему наименования, объяснить все и разобрать на части. Даже если оно стопудово необъяснимо. Даже Бог.

• Чем ты не обзаводись, все оказывается лишь очередной вещью, которую придется потерять.

• Когда с людьми общаются как со скотом, так они себя и ведут.

• Звучит дико, но вот они мы: пилигримы, отморозки нашего времени – пытаемся установить свою собственную альтернативную реальность. Построить мир из камней и хаоса.

Воробей дает камень Элен, и Элен убирает его в свою голубую сумочку. Я отбираю у нее бокал с вином и делаю глоток. Сегодня в редакции я узнал, что у человека, который умер у лифта — у человека, которому я пожелал смерти, — было трое детей, причем самому старшему нет еще и шести. Полицейский, которого я убил, содержал престарелых родителей, чтобы их не отправили в богадельню. У них с женой был приемный ребенок. Он работал еще и футбольным тренером — в детской команде. Женщина с портативной рацией была беременна. На раннем сроке. Я отпиваю еще вина. На вкус оно напоминает розовую помаду.

Произнесенная в полный голос, баюльная песня звучит не так глупо, как звучала в тот вечер в кабинете у Дункана. Она звучит мощно и сильно. Это звук смертного приговора. Для моего идиота соседа сверху. Это конец его жизни в моем исполнении, и я договариваю весь стишок до конца. Даже под душем я чувствую, как шевелятся волоски у меня на затылке. У меня перехватывает дыхание. И — ничего. Наверху по-прежнему грохочет музыка. Отовсюду, со всех сторон — вопли радио и телевизора, выстрелы, смех, взрывы и вой сирен. Где-то лает собака. Это то, что у нас называется прайм-тайм. Я выключаю воду. Трясу головой. Отодвигаю занавеску и тянусь за полотенцем. И тут я вижу ее. Вентиляционную трубу. Шахта для вентиляции, которая соединяет все квартиры. Которая всегда открыта. Она выводит из ванной пар, запахи пищи — из кухни. По ней проходят и звуки. Я стою мокрый, босыми ногами на кафельной плитке, и смотрю на решетку. Вовсе не исключено, что я убил весь подъезд. Только что.