Цитаты из книги Разговоры с друзьями

Я не знала, давно ли они с Ником женаты, — они были еще не настолько знамениты, интернет таких подробностей не знал.

Ее занимала природа вещей, и в то же время она была великодушна. С ней, в отличие от других, не казалось, будто пока ты говоришь, она просто придумывает, что дальше скажет сама. Она была гениальным слушателем, активным слушателем. Порой, когда я говорила, она внезапно что-то восклицала, словно ей было так интересно, что не сдержать эмоций. Ого! –говорила она. Или: так и есть.

По-моему, он хотел успокоить меня, но я не собиралась идти у него на поводу. Люди всегда ждали, что я выкажу некую слабость и они смогут меня успокоить. Это повышало их чувство собственной значимости, я это отлично знала.

Я скользнула взглядом по пустой кухне и сказала: я сегодня уборку в квартире сделала, в ожидании твоего возвращения из Франции. Правда? Мне льстит. Вот это, я думаю, уже считается сексом по телефону.

Ведь аплодисменты — часть выступления, пожалуй, лучшая его часть, они — ярчайшее выражение того, к чему я стремилась: стать человеком, достойным одобрения, достойным любви.

Я хваталась за эту мысль при каждом приступе паники, словно сойти с ума и нафантазировать себе альтернативную реальность не так страшно, как жить с тем, что творилось на самом деле.

— Меня тянет к поэтическим натурам. — Ну что ж. У меня цветистый внутренний мир, уж поверь.

Делать снимок матки, в которой никого нет, было грустно - как заброшенный дом фотографировать.

Я соскоблила краем ложки глазурь и слизала. Глазурь была сладкая, но безвкусная.

Вы же близки, сказала она. Ты все ему рассказываешь. Не знаю. Не знаю, насколько мы близки. Ну, ему ты рассказываешь больше, чем мне. Нет, сказала я. Меньше, чем тебе. Он, наверное, думает, что я вообще ничего ему не рассказываю.

Может, он притворяется ведомым — при таком раскладе, что бы ни случилось, к нему никаких претензий.

Появился Ник на голубом фоне, и журналистка начала расспрашивать его об идеализме Платона, а он вежливо и без высокомерия отвечал. Интервьюер спросила: почему ты так сильно полюбил Древний мир? Ник затравленно заозирался, словно ища родителей. Вообще-то я его не люблю, ответил он. Я его просто изучаю.

Я заключила, что порой реалистичность создает эффект нереальности, и по этому поводу вспомнила философа Жана Бодрийяра, хотя не читала его книг и не знала, писал ли он об этом вообще.

Иллюзия перевоплощения была настолько реальна, что, случайно заметив свое отражение и увидев настоящую себя, я переживала странный шок обезличенности.

Мне отводилось место лишь в хорошо отгороженной части его жизни, про которую он не хотел ни думать, ни вспоминать рядом с другими людьми.

Я старалась любить всех, то есть помалкивала.

Ты одаренная, ответила она. Тебе же придется чем-то заняться. Может, выйду замуж по расчету. Она отмахнулась. Иди работай уже, сказала она.

Порой реалистичность создаёт эффект нереальности.

«Я обычный человек, сказала она. Когда тебе кто-то нравится, ты убеждаешь его, что он не такой, как все. Ты поступаешь так с Ником, и со мной вела себя точно так же.»