Цитаты из книги Здравствуй, грусть!

Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной

интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

Ты думала, что я вообще не думаю, вот в чем дело.

Она всегда испытывала нежность к своим спутникам, будь то на прогулке или в жизни, признательность за то, что они выше ростом, так на нее не похожи и в то же время такие близкие.

Мне даже доставляло смутное удовольствие задаваться неразрешимыми вопросами, вспоминать минувшие дни и со страхом ждать будущего.

Зато у нас есть все, что необходимо для драмы: соблазнитель, дама полусвета и женщина трезвого ума

Она придерживалась строгих норм хорошего вкуса и деликатности, и это нельзя было не почувствовать в том, как она внезапно замыкалась в себе, в ее оскорбленном молчании, в манере выражаться.

Присутствие Анны придавало вещам определенность, а словам смысл, которые мы с отцом склонны были не замечать.

Она отлично знала, что для такой игры требуются двое, но она устала, уже очень давно устала вечно опережать партнера и все-таки оставаться в одиночестве.

Незнакомец на минуту стал товарищем, спутником, тем самым, с которым идешь пустынной аллеей на закате года.

Я подползла к Анне и тихо окликнула ее. Она открыла глаза. Я склонилась над ней с встревоженным и умоляющим видом, нарочно втянув щеки так, чтобы походить на человека, изнуренного умственным трудом.

И как это принято у тех, кто был на волоске от ссоры, мы тотчас решили, что вместе пообедаем.

Я верила в то, что говорила, но повторяла я это с чужого голоса.

Ведь все мы добиваемся только одного - нравиться

Я нигде не чувствовала такой тесной связи с другими людьми, как в машине.

Я мечтал о тебе, — произнес он, — теперь я буду мечтать только о тебе.

Знаете, я совсем не могу без вас жить, — сказал Симон. — Все это время я провел как в пустоте. Не то что скучно, а просто меня нет.

Може, й справді настає пора, коли треба не брати штурмом життя, а боронитися, відбиватися від нього, як від нетактовної давньої приятельки.

Осень медленно и ласково просачивалась в сердце Поль.