Цитаты из книги Ніч у Лісабоні

А есть сегодня хоть один, которому нечего скрывать?

Она любила поесть. Как ей при этом удавалось оставаться стройной - до сих пор не знаю. Иногда - когда мы еще были на свободе, - просыпаясь ночью, я видел, что ее нет рядом. Тогда с уверенностью можно было идти прямо туда, где мы хранили еду. И она уж наверняка сидела там - в лунном свете, с самозабвенной улыбкой на губах - и поедала лакомый кусочек ветчины или набивала рот остатками десерта, припрятанного с вечера. И запивала все это вином прямо из бутылки.

-Подумать только, о чем мы тут говорим? К чему? В первую ночь! Вместо поцелуев? Неужели мы ненавидим друг друга? -Мы и целуемся, и ненавидим.

Последний жандарм, который сцапал меня в Бордо, выглядел так жалостно, что походил скорее на Лазаря, пробывшего три дня в могиле. Он оказался самым безжалостным и арестовал меня, хотя знал, что немецкие войска через день будут в Бордо. И я бы погиб

"Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в то мгновенье, когда вы прощаетесь с ним, когда вас лишают свободы"

Считалось само собой разумеющимся, что люди просто помогают друг другу. Никто не брал за это платы.

Если отказаться от таких понятий, как справедливость, то совсем не трудно относиться к этому только как к приключению.

В нежности была печаль, и печаль ещё усиливала нежность.

Брюннера хорошо знали эмигранты. Он был мастером исправлений в паспортах, многим помог, но у самого, когда его схватили, не оказалось никакого документа. Его погубила суеверная мысль. Он хотел быть честным благодетелем для других и верил, что пока он не делает ничего для себя, с ним ничего не случиться.

Чувство глубокой благодарности наполнило меня и отдавалось в мозгу. В этот вечер все было захлестнуто ею, даже страх за то, что Элен больна. После слез она выглядела присмиревшей и спокойной, будто природа после дождя, - она была прекрасна, как профиль на старой камее.

— У тебя много было женщин во Франции? — прошептала она, не открывая глаз. — Не больше, чем это было необходимо, — ответил я. — И никогда не было такой, как ты.

Поблагодарите лучше бога за то, что ваша мать и отец дали вам родину, которую вы можете любить. Любить и в несчастье, любить и тогда, когда она держит в неволе еще более несчастных и выдает их хищникам, которые принесли несчастье их стране.

Все может быть утешением. По крайней мере, до тех пор, пока мы живы.

Что более истинно: человек или его отражение? Живое - наполненное мукой и страстью - или воспоминание о нем, лишенное ощущения боли?

Мы миримся с высокопарными словами в политике, но. только не в области чувств.

Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в то мгновение, когда вы прощаетксь с ним, когда вас лишают свободы.

В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастливого, даже если секунду назад он в это не верил.

Мы не могли оторваться, мы были ненасытны, нам жаль было засыпать, ибо мы знали, что времени осталось мало.

Покрытая загаром неведомого солнца, она была беззаботна в своей наготе, как женщина, которая знает, что желанна, и не раз слышала об этом.