Цитаты из книги Türkisgrüner Winter

Бывают моменты, когда слов просто не хватает. Что бы я ему ни сказала, я бы даже близко не смогла выразить того, что чувствовала и хотела объяснить. Перестав корчиться, я подползла к нему и склонила голову ему на грудь. Страх, что он оттолкнет меня, оказался напрасным – в следующее мгновение он крепко обнял меня. Я подтянула ноги и вцепилась в него, уткнулась лицом ему под мышку и вдохнула знакомый запах. Он нежно поцеловал меня в макушку и потерся щекой о мои волосы. Никогда прежде в жизни я не чувствовала себя настолько защищенной. Он гладил меня по плечу, по спине, терпеливо дожидаясь ответа. – Потому что… потому что я боюсь… – прошептала я и сглотнула.

– Неужели сама мысль о том, чтобы поцеловаться со мной, так ужасна, что ты упилась вусмерть? Меня словно что-то ужалило в сердце. В первый раз его мягкий голос причинил мне боль. – Вовсе… вовсе нет, – пробормотала я. – Мне очень жаль, я вела себя как дура. – Но почему ты так себя вела? – тихо поинтересовался он. В его глазах я прочла самое ужасное для моей нечистой совести: он давно меня простил. Бывают моменты, когда слов просто не хватает. Что бы я ему ни сказала, я бы даже близко не смогла выразить того, что чувствовала и хотела объяснить.

– Ну как, – спросил он осторожно, – тебе нужна помощь, чтобы переодеться… или справишься сама? Я закусила нижнюю губу и взглянула на него. Весь вечер я бегала за ним по пятам – только для того, чтобы сбежать, словно истеричная девчонка, едва он попытался меня поцеловать. Несмотря на это, он хотел со мной поговорить, но я не нашла ничего лучше, чем оскорбить его и напиться в стельку. А потом, когда он собрался с духом и вот-вот готов был признаться в своих чувствах, я убежала блевать в сортир. Что с того, что теперь он увидит меня в одном белье? Если бы мне не было так плохо и если бы одна мысль о том, что придется переодеваться самой, не приводила меня в ужас, я бы, может, и не согласилась. Но я только бросила на него пристыженный взгляд – и подняла руки над головой. Глаза Элиаса расширились. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вновь взять выражение своего лица под контроль. Он откашлялся. – Не волнуйся, я притворюсь, что не смотрю. – Очень тебя прошу, – сказала я.

– Через пару минут твоему желудку станет лучше, – пообещал он. Я прополоскала рот водой. – Спасибо, – сказала я. Он улыбнулся, и я спросила себя, почему он так добр со мной. После всего, что произошло сегодня вечером, я этого точно не заслужила. – Я тебе принес кое-что переодеться, – сказал он и расправил толстовку. – Мы же не хотим, чтобы после сегодняшних водных процедур ты еще и простудилась. В его лице мелькнуло что-то озорное. Присмотревшись к толстовке повнимательнее, я поняла, что его веселит. Толстовка была в светло-серую рябь, а на спине большими черными буквами значилось: «Элиас 01». – Как ни смешно, все остальные вещи в стирке, – сказал он и пожал плечами. – Надо же, какое совпадение, – хрипло ответила я, не сдержав слабой усмешки. Элиас такой Элиас. – Спасибо… Очень мило с твоей стороны, – пробормотала я, и он улыбнулся.

Его слова гремели у меня над ухом, но доходили до меня словно сквозь пелену. Не в силах сказать ни слова, я таращилась на него, ощущая, что странное чувство в животе становится все отвратительнее. – Эмили, – воззвал он, – что ты хочешь услышать? Что я ночами не сплю? Что есть не могу? Что целыми днями только о тебе и думаю? Что едва закрою глаза, вижу твое лицо – до последней черточки? – Эмили, дорогая, – он вздохнул и посмотрел на меня так, что у меня мурашки побежали по коже. – Поверишь ли ты мне, если я скажу, что я… что я в тебя… Он не договорил. Горячая жидкость, метнувшаяся вверх по пищеводу, отвлекла мое внимание. Я едва успела поднести руку ко рту и со всех ног бросилась в туалет, вихрем пронесясь мимо Элиаса.

– Не надо вести себя так, будто сделал мне п-признание в любви! Ты мне только что сказал, что я тебе нравлюсь! Но нравиться мождаже п-постер на стене! – Однако это все же больше, чем я знаю о тебе! Ты-то мне вообще ничего не говоришь! – ответил он. – Ни слова о том, нравлюсь я тебе хоть капельку или нет! Единственное, что я вижу, – ты нервничаешь, когда я приближаюсь, – ну и? Что мне с того? – Он сделал паузу. – Когда у меня возникает хотя бы искорка надежды, что… что все мои усилия не напрасны, ты тут же говоришь или делаешь что-то такое, что вновь сбивает меня с толку! – Вот хотя бы сегодня на вечеринке! – продолжал он. – Я наконец оставил тебя в покое – и что? – Элиас не ждал ответа, который все равно не получил бы. – Ты преследуешь меня весь вечер напролет. А зачем? Чтобы поставить меня в еще более дурацкое положение, чем раньше! Ты хотя бы представляешь себе, что я чувствую?